Избранное - Маяковский Владимир Владимирович - Страница 95

95

1927

ВМЕСТО ОДЫ

Мне б хотелосьвасвоспетьво вдохновенной оде,только одачто-то не выходит.Скольким идеаламсмерть на кухнеи под одеялом!Моя знакомая —женщина как женщина,оглохшаяот примусов пыхтенияи ухания,баба советская,в загсе венчанная,самая передоваяна общей кухне.Хранит онав складах лучших датзамужествос парнем среднего ростца;еще не партиец,но уже кандидат,самый красивыйиз местных письмоносцев.Баба сердитая,видно сразу,потому что сожитель ейныйогромный синякв дополнение к глазуприставил,придя из питейной.И шипит она,выгнав мужа вон:– Яемупокажу советский закон!Вымою толькопоследнюю из посуд —и прямо в милицию,прямо в суд… —Домыла.Перед взятиемпоследнего рубежазвонокпо кухнерассыпался, дребезжа.Открыла.Расцвели миллионы почек,высохлапо-весеннемуслезная лужа…– Его почерк!Письмо от мужа. —Письмо раскаленное —не пишет,а пышет."Вы моя душка,и ангелвы.Простите великодушно!Я буду тишеводыи ниже травы".Рассиялся глаз,оплывший набок.Слово ласковое —мастердивных див.И опятьза примусами баба,все поняви все простив.А ужециркуля письмоносцаза новой юбкойпо улицам носятся;раскручивая языквитиеватой лентой,шепчеткакой-тоохаживаемой Вере:– Я за положительностьи против инцидентов,которыевредятслужебной карьере. —Неделя покоя,но большеникакне прожитьбез мата и синяка.Неделя —и снова счастья нету,задрались,едва в пивнушке побыли…Вот оно —семейное"перпетууммобиле".И вновьразговоры,и суд, и «треть»на много часови недель,и нет решимостипересмотретьсемейственную канитель.Янапыщенным словамвсегдашний враг,и, не растекаясь одамик Восьмому марта,я хочу,чтоб кончиласьтакая помесь драк,пьянства,лжи,романтикии мата.

1927

ЛУЧШИЙ СТИХ

Аудиториясыплетвопросы колючие,старается озадачитьв записочном рвении.– Товарищ Маяковский,прочтителучшеевашестихотворение. —Какомустихуотдать честь?Думаю,упершись в стол.Может быть,это им прочесть,а может,прочесть то?Покаперетряхиваюстихотворную старьи немждетзал,газеты«Северный рабочий»секретарьтихомнесказал…И гаркнул я,сбившисьс поэтического тона,громчеиерихонских хайл:– Товарищи!Рабочимии войсками КантонавзятШанхай! —Как будтожестьв ладонях мнут,оваций силаросла и росла.Пять,десять,пятнадцать минутрукоплескал Ярославль.Казалось,буряверсты крыла,в ответна всечемберленьи нотыкатилась в Китай, —и стальные рылаотворачивалиот Шанхаядредноуты.Не приравняювсюпоэтическую слякоть,любуюиз лучших поэтических слав,не приравняюк простомугазетному факту,еслитакемурукоплещет Ярославль.О, есть липривязанностьбольшей силищи,чем солидарность,прессующаярабочий улей?!Рукоплещи, ярославец,маслобой и текстильщик,незнаемыми роднымкитайским кули!