Мир Гаора (СИ) - Зубачева Татьяна Николаевна - Страница 139

   - Встань сюда.

   Гаор перешёл на указанное место и оказался практически в центре гостиной, освещённый и верхней люстрой, и угловым торшером, и пламенем камина.

   - Раздевайся.

   Гаор снял, привычно сложил и положил на пол - больше-то некуда - рубашку, расстегнул и снял, сложил поверх рубашки брюки и выпрямился. Если они думают, что он сейчас прикроется и тем подставит себя под оплеуху, то хрен вам, на такое новика можно купить, а он не первый раз на... чёрт, неужели всё-таки сортировка, нет, не хочу, нет...

   Трое мужчин спокойно поверх рюмок с коньяком рассматривали стоявшего перед ними обнажённого человека. Тихая приятная музыка, трепещущее пламя в камине, неслышно текущее время.

   - Смирно.

   Негромкий голос словно хлестнул Гаора, заставив подтянуться и напрячь мышцы.

   Легко оттолкнувшись от кресла и не выпуская рюмки, Ридург Коррант встал и подошёл к застывшему в уставной стойке рабу. Обошёл вокруг.

   Как в музее - мелькнула у Гаора идиотская в этот момент мысль, но он и в самом деле вспомнил, что сам так же бродил вокруг древних статуй.

   - Осколочные, пулевые, - пробормотали из-за спины с непонятной интонацией, и вдруг опять резкие, как выстрел, команды. - Руки вперёд! Наклонись! Ноги расставь!

   "Столик"?! Зачем?! За что?!

   Чужая рука проводит по его спине костяшками пальцев, слева от позвоночника, справа, так же проходится по ягодицам...

   Это... Всё-таки это?! Нет, надо бить сейчас, сразу...

   - Смирно!

   Строевая команда разворачивает его в стойку, прижимая уже сжатые в кулаки руки по швам.

   Гаор перевёл дыхание и с ужасом увидел улыбку Гархема. Тот явно наслаждался зрелищем. Так... так... нет, выдержу, не дам тебе этой радости. Сцепив зубы, Гаор изо всех сил сохранял по-армейски неподвижное лицо.

   Незнакомец снова обходит его кругом и, улыбаясь, подмигивает Сторраму. И тот, тоже улыбаясь, говорит.

   - Да, и даже не слишком волосатый.

   Чёрт, он же уже слышал это, тогда, там на аукционе. Так всё-таки торги?

   - На потомство проверяли? - деловито спрашивает незнакомец.

   Сторрам покачал головой.

   - Я не занимаюсь разведением.

   - Почему? Вам не нужен лишний доход? Детёныши дают неплохую прибыль.

   Голос Сторрама серьёзен.

   - Если чем-то заниматься, то серьёзно. Соответствующий контингент, контроль размножения. Я занимался животноводством, у меня и сейчас небольшая конюшня, нет, капитан, породистое разведение требует больших вложений, им надо заниматься серьёзно, а пускать процесс на самотёк...

   - Но вы, надеюсь, его не кастрировали?

   - Разве не видно? - подчеркнуто удивляется Сторрам и хохочет.

   Капитан подходит вплотную уже спереди, смотрит прямо в глаза.

   - Если в аттестации сержанта написано "умён", не верь глазам своим, а?

   Ответа явно не требуется, его попросту грубо и цинично лапают, ощупывая половые органы. Гаор непроизвольно зажмурился, чтобы ничего не видеть, не сорваться, потому что нападение на хозяина, а, сорвавшись, он уже разбирать не будет - это смерть и всем остальным, не децима, а каждого, нет, он не поддастся...

   - И к тому же выдержанный, - с этими словами его отпускают и оставляют стоять одного.

   Гаор медленно открыл глаза. И увидел беззвучно смеющегося Гархема. Зрелище было мерзким.

   - Он у нас влюбчивый, - наконец, вытирая выступившие от смеха слезы, сказал Гархем и отхлебнул из своей рюмки, - влюбился, понимаете, в рабыню-малолетку и безумствовал в лучших романтических традициях.

   - Ну-ка, ну-ка, - усаживается в свое кресло капитан, - впервые слышу, чтобы раб безумствовал из-за женщины, да ещё в романтических традициях.

   Смеясь и прихлёбывая коньяк, Гархем стал рассказывать.

   - То на Новый год он её катал на перилах, по наружной лестнице.

   - Там же восемь этажей! - изумился капитан.

   - Шесть, - поправил его Сторрам и уточнил, - но высоких.

   Капитан покачал головой.

   - Действительно... безумство.

   - Это ещё что! Вы ведь знаете, рабыни всегда себя чем-нибудь обвешивают. Особенно волосы, повязывают яркие тряпочки.

   - Да, я с этим сталкивался.

   - Ну вот, и у неё ветром унесло такую тряпочку, и прямо на эмблему, так он, - Гархем рюмкой показал на Гаора, - полез за ней. По стене, по растяжке... - Гархем снова отхлебнул и с живым интересом посмотрел уже не на собеседников, а на него, - Рыжий, она что, и в самом деле такая сладкая была?

   - А сейчас она где? - спросил капитан.

   - Утилизирована, - кратко ответил Гархем и неохотно пояснил, - вышел не очень приятный инцидент, и её пришлось отправить на утилизацию. Так он прямо в буйство впал, пришлось изолировать. На трое суток, - и хихикнул уже вслух, - для успокоения и вразумления.

   - Надо же, - капитан покачал головой, глядя на Гаора, - страсти какие. Так что, у всех, значит, вдоль, а у неё поперёк...

   Стиснув зубы до боли в скулах, Гаор молча, не выдавая себя ни единым движением, слушал их разговор.

   - Сколько постов на Седьмой Аллее?

   Что? Это при чём? Но ответ выскочил автоматически.

   - Три, господин.

   - Назови.

   - На повороте к Воротам Основателей, на развязке с тринадцатым шоссе и на развороте к главному Храму. Господин.

   Спокойный кивок.

   - Где воевал?

   Опять снова-здорово, это-то зачем? Но Гаор добросовестно перечислил.

   - Вергер, Алзон, Валса, Малое поле, Чёрное Ущелье.

   - Ого, - капитан даже присвистнул, - живучий ты, редкость для сержанта, даже старшего.

   Гаор прикрыл на мгновение глаза, не давая прорваться наружу клокотавшей внутри злобе. Его усилий, похоже, не заметили.

   - Всё, что ни делается, всё к лучшему, - философским тоном заметил Гархем.

   - Огонь хранит человека для предназначенного ему, - с подчёркнуто благочестивым видом кивает капитан.

   И все трое смеются.

   "Смейтесь, сволочи, Огонь, значит, меня для рабства хранил, ладно, хрен с вами". Но лицо Гаора сохраняло прежнюю неподвижность.

   - Нормы выдачи?

   Опять ему?! "Хрен с тобой, помню".

   Спокойно равнодушным тоном Гаор перечислил нормы табельной выдачи по линиям фронта. Все три линии он хорошо знал, прочувствовав на своей шкуре, получая и выдавая пайки, а то и выбивая их из тыловых каптенармусов.

   - Смотри, какая память, - весело удивился капитан.

   И новые вопросы вперемешку, о дорогах Алзона и правилах списания, как проехать по Аргату и где на Малом Поле стояли морпехи, за сколько боёв дают медаль "стойкости" и правила переписки. Гаор отвечал спокойно даже равнодушно. Гархем продолжал тихо хихикать, рассматривая свою рюмку, будто слушал анекдоты, а скорее всего, даже не слушал, а смеялся над чем-то своим. Сторрам одобрительно кивал на каждый его ответ, будто сидел на экзамене.

   И опять внезапно.

   - Упал, отжался.

   Гаор качнулся вперёд, выставляя для упора руки. Сколько раз отжаться, ему не сказали, и он начал отжимания, готовый хоть к сотне, хоть... ни хрена себе господа развлекалочку устроили. Но это ладно, лишь бы опять лапать не лезли. Только сейчас до него дошёл весь ужас той, слышанной в отстойнике фразы: "купит тебя такой себе на подстилку, и спи потом всю жизнь у параши". Он не Тукман, за него так заступаться некому. Значит... значит, если опять полезет с руками, бить сразу. Хватит с него.

   - Достаточно.

   Команда прозвучала на шестьдесят восьмом отжимании, и, выпрямившись, Гаор перевёл дыхание двумя вздохами.

   - Дамхар знаешь?

   На мгновение выдержка изменила Гаору, и он удивлённо посмотрел на капитана.

   - Там не воевали, господин, - вырвалось у него.

   - Верно, - кивнул капитан, - глубокий тыл.

   Кивнул и Сторрам.

   - Сельская глубинка, - мечтательно произнёс он, - пастораль, патриархальные нравы.