Мир Гаора (СИ) - Зубачева Татьяна Николаевна - Страница 146

   - Запускай.

   Медленно открывается тяжёлая толстая с глазком посередине - он уже знает, почему она такая и зачем глазок - металлическая дверь. Зал с лампами и рожками, дверь за их спинами так же медленно задвигается, плотно, без щелчков и лязгов входя в пазы, и напряжённое ожидание. Что пустят: воду или газ? Он помнит: Ф16 - без запаха и цвета, тяжелее воздуха, нарывного действия, ФТ5 - желтоватый, запах тухлых яиц, парализует дыхательный центр, Ф17У - без запаха и цвета, нервно-паралитический... и дальше не меньше десятка, какой из них? Великий Огонь, Мать-Вода, Судьба-Сестра...

   Из рожков хлестнули тугие, обжигающие кожу струи воды, и из десятка глоток ликующее: "Живём!".

   Вместе со всеми Гаор яростно мылся, соскрёбывая с себя липкий пот смертного страха, тёр чью-то спину и блаженно покряхтывал, лёжа на скамье, под чьими-то руками, снова и снова намыливался и бросался под душ, смывая пену. Живём, браты, живём!! Кажется, он даже орал что-то и бессмысленно ругался, будто снова шёл в атаку. Хотя... додумать он не успел.

   Проверещал звонок, и, громко хлюпнув в трубах, выключилась вода. Отфыркиваясь, мотая головами, чтобы стряхнуть воду с волос и бород, они выстроились у выходной двери.

   Снова медленное движение вбок, и они шагают через порог в комнату с коробками для обмылков, мочалок, полотенец и... так, четвёртой коробки с полотенцами, которыми следует прикрываться на аукционе, нет. Так что? Совсем нагишом?

   Надзиратель у дверей, поигрывая дубинкой, скучающе-невидяще смотрит на них. Не торопит, но... медлить и тянуть нечего. Гаор ещё раз привычно протёр шею, сдвинул ошейник и бросил использованное полотенце в коробку.

   Надзиратель жестом приказал им выстроиться вдоль стены, оглядел, удовлетворённо кивнул и распахнул следующую дверь.

   - Руки за спину. Вперёд марш.

   Снова то ли коридоры, то ли длинные комнаты с множеством дверей - интересно, а почему все комнаты без окон? Чтоб не попытались сигануть, или чтоб снаружи никто не увидел, что здесь творится? И номерки им не привязали, хотя... почему он решил, что каким был тот аукцион, такими будут и все остальные? И... а чёрт, а ведь на сортировке он в этот раз не услышал про аукцион. Так что? На него есть заявка? Тоже слышал, ещё тогда, от Седого, ох, если это всё-таки тот капитан, то... то кранты, полный амбец без вариантов.

   Очередная комната, заполненная сидящими вдоль стен голыми рабами.

   У некоторых на ошейниках болтаются номерки. Похоже... да, в этой, или в такой же он тогда сидел после аукциона и ждал, пока купивший его Сторрам оформит бумаги и оплатит его одежду. Гаор нашёл свободное место у стены и сел на пол, скрестив ноги и подобрав под себя ступни: хоть ноги и не болят, но лучше их погреть. Знакомых - он быстро огляделся - не было. Даже тех, с кем он вышел из камеры. Куда-то они делись по дороге. Что ж, будем ждать. Интересно, сколько за него заплатили? Или заплатят, если это все-таки предпродажная... ожидалка - нашёл он слово.

   - Триста двадцать один дробь ноль ноль семнадцать шестьдесят три!

   Гаор вздрогнул и вскочил на ноги.

   - Я!

   - Ты, ты, волосатик, - хмыкнул надзиратель у двери. - Пошёл!

   Заложив на всякий случай руки за спину, Гаор вышел в указанную дверь.

   Ожидалка была всё-таки предпродажной. Стеллаж с одеждой, прилавок поперёк комнаты, у стеллажа раб в оранжевом с зелёным комбинезоне, у прилавка лейтенант с зелёными петлицами, а за прилавком улыбающийся... его новый хозяин? Тот самый капитан?! Вот теперь, в самом деле - всё.

   - Тот самый? Будете проверять номер? Дополнительный осмотр? - скучающе равнодушно спрашивает лейтенант. - Пожалуйста, как хотите. Полный комплект, номер два, - быстро окинул его взглядом, - размер три.

   К ногам Гаора падают трусы, майка, штаны, рубашка, портянки, резиновые сапоги, тонкая оранжевая куртка-ветровка, каскетка без кокарды. Гаор одевался быстро, опустив глаза, чтобы не видеть ухмылки отныне полновластного хозяина его жизни и смерти.

   - Получите и распишитесь.

   Капитан, по-прежнему улыбаясь, расписался в положенных местах.

   Лейтенант открыл перед Гаором прилавок и выпустил к хозяину.

   - Иди за мной.

   Всё как тогда, и... и всё... Он брёл за капитаном, заложив руки за спину и опустив голову, а в голове крутилось одно слово: всё, всё, всё... не было сил ни ругаться, ни о чем-то думать, даже страха не было, и всё ближе подступала серая непроницаемо плотная пустота.

   Светило солнце, между машинами на стоянке перед Рабским Ведомством суетились воробьи и прохаживались голуби, бегали мальчишки-разносчики, визгливо предлагавшие свой товар, - ничего этого Гаор не видел и не слышал, отгороженный от мира серым коконом пустоты.

   Ридург Коррант остановился у своего фургончика и оглянулся на покупку. Рыжий раб стоял перед ним, заложив руки за спину, с бледным, даже каким-то землисто-серым лицом и совершенно пустыми мёртвыми глазами. Однако... чтобы за трое суток в отстойнике довести до такого... чёрт, если у парня съехала крыша, а он вовремя не заметил и расписался в получении и отсутствии претензий... вот влетел! Но... ладно, может, и отойдёт по дороге. Коррант открыл заднюю дверцу.

   - Залезай.

   Гаор молча полез в кузов. За ним захлопнули дверцу, и он остался в полумраке. Осторожно огляделся. Уфф, кажется, один. Кузов почти пустой, у левой стены несколько ящиков, закреплённых настенными ремнями, вдоль правой мешки, а посередине... как раз ему лечь и вытянуться. А свет откуда? Передняя стенка сверху до половины матерчатая, и ткань просвечивает. Уже легче. Не в полной темноте, не "ящик" все-таки. Заурчал впереди мотор, фургончик сильно дёрнуло, и Гаор, чтобы не упасть, сел на пол. Всё, поехали, вернее - он заставил себя усмехнуться, отодвигая серую пустоту, - повезли.

   Ридург Коррант прислушался. Сзади было тихо. Ладно, отъехать подальше и где-нибудь на полянке выпустить раба размяться и для необходимых при покупке процедур. Вообще-то это надо было сделать прямо там, на стоянке, но парень был прямо-таки невменяемым. Ну, так смазать по морде и дать чего-то пожевать никогда не поздно, а если возникнут инциденты и парня придётся сразу ломать, лучше, чтобы без свидетелей. Ломать-то можно по-разному, иногда - Коррант усмехнулся - иногда лучше без битья. Прозвище можно оставить: просто, понятно и соответствует. К тому же больше рыжих у него в хозяйстве нет. Вообще рыжие - редкость, недаром и у Сторрама так прозывался.

   Гаор сидел на дне кузова, охватив руками колени. Ну что, одежду тебе дали, полный комплект, не связали и не приковали. Цени и будь благодарен. Бывает и по-другому. Пожрать новый хозяин не дал, но и не избил. Отложил на потом, или обойдётся без этого? И не знаешь, как лучше. Ладно, пусть бьёт, морит голодом, лишь бы не лез. Гаор снял каскетку и провёл ладонью по мокрой изнутри тулье. Здорово же он труханул. Ну, так... Дурак - возразил он сам себе - не стал бы этот тип тебя трахать прямо при лейтенанте, и тут же подумал: а почему и нет? Хозяин. Что хочет, то с тобой и сделает. И если без членовредительства, то Рабское Ведомство вмешиваться не станет. И всё равно, не психуй. Пока ещё ничего, кроме того лапанья, не было. И пока едем - а, похоже, сволочь самолично за рулем, шофёра в кабине видно не было - ты в безопасности. Так что не дёргайся попусту. Но как же есть хочется. Аж голова кружится. Или это от страха? Гаор осторожно лёг и вытянулся во весь рост. Места как раз хватило, свёрнутую каскетку и капюшон от куртки он подложил под голову и закрыл глаза. Нет, он ещё поборется, так просто он не дастся. Ещё посмотрим, кто кого поимеет.

   Выехав из Аргата, Ридург почувствовал облегчение. Не то, чтобы он не любил городов вообще, а Аргат всё-таки - столица, но вне высоких стен с рядами безликих окон куда легче и свободнее. Всё-таки он сельский житель и останется им.

   Мотор гудит ровно, хорошо отрегулирован, и рессоры хорошие - не трясёт, а покачивает. Гаор не так спал, как дремал, оставаясь настороже, но отдыхая. Вернее, стараясь отдохнуть. Как перед боем. Загадывай не загадывай, наперёд не угадаешь, но голова должна быть ясная, а оружие в исправности. Да, вот чего нет, и не будет. Хотя... рукопашный бой - единственное оружие, которое невозможно конфисковать. Так что... жаль, что на этом и так всё кончится, но сдаться нельзя. Сдаться, покорно лечь подстилкой - это себя потерять, и ты тогда не человек. Ты и сейчас не человек - ядовито возразил он сам себе вместо Ворона - ты раб. Накласть мне и на ошейник, и на клеймо. Я сам определяю, до какого предела я - человек. "Не дай себя сломать", - просил Седой. Ну, так и не дам. Понадобится, зубами грызть буду, но не дамся. Но долго как едем, и давно остановок не было, по городу так ездить негде, значит, за городом, а... стоп, ведь его не случайно капитан про Дамхар спрашивал. И потом эти их разговоры про сельскую глубинку. Так что, в Дамхар его везут? Но туда за день не доедешь, туда сутки, а то и двое, смотря по району. И если всю дорогу без жратвы, то будет он с голодухи как больная муха, что жужжать жужжит, а взлететь не может. Хреново.