Кей Дач (сборник) - Лукьяненко Сергей Васильевич - Страница 138

Жена Григория, выглядывавшая из двери, ведущей на кухню, тихо ойкнула. Дальний угол трактира немедленно отозвался тонким визгом. Там приподнялась над столиком, картинно схватилась за грудь и грузно осела, не забыв глянуть, попадает ли на лавку, пышная светловолосая женщина средних лет. А я и не заметил, что Ольга Нонова тут! Может, броситься на помощь учительнице первой моей? Прекрасный повод начать ухаживания.

– Что такое сорок псилонцев-десантников, думаю, можно не говорить. – Тораки недовольно глянул на Нонову, над которой уже хлопотал кто-то из женщин. – Как вы помните, при прорыве к Терре четыре десантника за три часа полностью уничтожили древний город Вильнюс и значительную часть прилегающей территории.

– Когда придет флот, офицер? – Эн Эйко требовательно заглянула ему в глаза.

– Через сутки. Это поздно, – честно ответил Тораки. – Меня послали для налаживания обороны, но остальные корабли не способны развить такую скорость, как курьерский клипер.

– Двенадцать истребителей, три бомбардировщика. – Кононов покачал головой. – Они могут и не высаживаться.

– Они будут высаживаться. Инфраструктуру космодрома требуется захватить неповрежденной. К тому же бомбардировщиков на корабле нет, по архивным данным эта палуба была полностью уничтожена нашими перехватчиками, частично – при таране. Младший лейтенант Даниель Дейвиц и не предполагал, что отдает жизнь не за детей, а за праправнуков.

Фраза явно была заранее заготовленной, но ожидаемого эффекта не оказала. Что нам подвиг младшего лейтенанта! Вот если бы он весь крейсер взорвал.

– Истребителей тоже немного, – вступил в разговор Огарин. – Семь или восемь было уничтожено, пока «Лоредан» уходил от преследования. Но это нам не поможет. Тот флот, что мы способны выставить, не выдержит боя даже с одним псилонским истребителем. Даже с поврежденным. Возможно, я раскрываю какую-то тайну, но гарнизон располагает лишь двумя малыми перехватчиками времен Смутной войны. И никто толком не умеет ими управлять. Новую технику нам поставлять не считали нужным.

– Ваша система давно утратила стратегическое значение! – огрызнулся Тораки. Видимо, на эту тему они хорошо поговорили прошлой ночью.

– Скоро она утратит всякое значение, – спокойно ответил капитан. – С вашего позволения я сообщу населению, чем мы располагаем.

– Как угодно. – Тораки сделал шаг в сторону.

Денис обвел взглядом трактир. Конечно, не так уж много нас тут было, лучше бы камеру притащить да начать трансляцию на весь поселок… Впрочем, в общине всегда предпочитали передавать новости из уст в уста, а не по TV.

– Граждане! Я у вас пробыл недолго. И честно говоря, намеревался скоро смотаться куда подальше. Видно, не судьба. Да и привязался я к вам. – Он ослепительно улыбнулся и посерьезнел. – Наш гарнизон, включая меня, повара и врача, – пятнадцать человек. Это вы знаете. Община сможет выставить под ружье около двух тысяч человек, верно? Вооружить мы сможем всех, тут проблем нет, старый арсенал полон. Еще у нас есть три стационарные ракетно-лазерные установки на поле космодрома, где они расположены – сказать не могу, ибо слишком секретно.

Вот тут многие не выдержали и заулыбались, несмотря ни на что. Все мы в детстве лазили по этим «секретным точкам», играли в войну. Многие и внутрь забирались, с восторгом барабанили по клавишам заблокированных пультов, крутились на креслах наводчиков, вопили: «Псилонцы с северо-северо-востока!» Кто в общине не знает, что Ново-Китеж пытались захватить именно псилонцы?

Доигрались!

– Значит, есть эти точки, – задумчиво произнес Огарин. – Это – минус шесть человек из гарнизона. Продержатся они минуты две-три. Авось чего и собьют. Остальное, отец Виталий, – по вашей части. Промысел Божий, короче.

– Не лучше ли увести людей в леса? – спросил священник. – Всех? И пусть псилонцы берут этот старый космодром до прихода наших сил?

– Нет, – отрезал Огарин. – Вот этого мы сделать не можем. Если псилонцы захватят космодром, то «Лоредан» сядет и выгрузит свои стационарные огневые точки. Через три часа здесь будет полноценная киборгизированная крепость. Что будет тогда, хотите знать? Половина флота погибнет при штурме. Только штурма не будет. Мезонная бомбардировка – и конец псилонцам. И нам. И планете.

– А если мы вооружимся и выйдем против десанта? – требовательно продолжил отец Виталий. – Шансы победить есть?

– Нет, – так же спокойно ответил Огарин. – Никаких. Есть лишь надежда, что нам удастся задержать посадку «Лоредана» на значительное время, и псилонцы не успеют окопаться. Тогда флот уничтожит захватчиков из прошлого. А некоторые из нас сумеют уцелеть. Псилонцы имеют… имели свой кодекс военной чести, и достойное сопротивление заведомо слабейшего противника может вызвать у них уважение. Кто-то может попасть в плен и тоже останется в живых. Вот, пожалуй, и все, что я могу и должен сообщить.

Еще двадцать минут назад в трактире царило оживление, немножко наигранное и бестолковое, но все-таки… Необычные гости, возможность повеселиться в разгар рабочей недели. Теперь царила кладбищенская тишина.

Мы же и впрямь теперь – мертвые. Все – или почти все. Не справиться нам с четырьмя десятками псилонцев, никак не справиться. Это все равно что толпу дикарей с дубинками пустить против танков.

А вот страха почему-то не было. Наверное, невозможно осознать такое разом. Что ожили старые страхи, что вернулись враги из детских книжек, что кошмарные сны обрели явь.

– Через сорок минут, – сказал Огарин. – Возле штаба гарнизона. Мы ждем всех.

– У нас нет возможности принудить вас взять в руки оружие, – добавил Тораки. – Но и выхода другого у вас нет. Если же вдруг вы решите сдаться, покинете поселок, укроетесь в лесах…

Он нехорошо улыбнулся.

– Система живет по законам чрезвычайного положения. Надо ли объяснять наказание за предательство Империи? Советую отправить маленьких детей и стариков как можно дальше от поселка, им разрешено не участвовать в сражении. Пусть уходят пешком, транспортные средства псилонцы заметят. По крайней мере ваши дети и родители выживут.

– Здесь нет трусов, офицер, – резко сказал Кононов.

– Верю, сержант. Мы ждем вас.

Тораки развернулся, и в этот миг его окликнула Эн Эйко, последние минуты стоявшая абсолютно тихо и незаметно.

– Что делать нам, офицер?

Взгляд курьера был недоуменным.

– Вы слышали приказ.

– Мы не жители планеты. Мы участники галактической регаты. У нас имеются корабли.

– Они не вооружены, девочка. Спасибо, но…

– Невооруженные, зато быстрые! Мы хотим покинуть планету.

Эн быстро оглянулась, будто ища помощи у остальных экипажей. Но, кажется, ее запас неудач был не меньше моего.

– Культхос – родина трусов! – тонко выкрикнул один из похожих на подростков иномирцев. – Мы останемся здесь и выполним приказ Императора!

Один за другим они пошли к выходу, нарочито обходя Эн Эйко по дуге.

С какой же они планеты?

Гонщики в темной одежде проявили меньше экспансивности. Просто встали и вышли следом.

– Мне десять лет! – выкрикнула девочка, будто ища сочувствия. – Моему брату – двенадцать! Вы же не заставляете воевать своих детей!

Дядька всегда любил детвору. И своих детей, и чужих. Наверное, он был первым, от кого я ждал бы сочувствия к этим словам.

– Когда ты хлестала водку, малышка, ты объяснила, что являешься полноправной гражданкой Империи, – веско сказал он. – Ведь так?

Эн смотрела на нас. И я знал, что она видит в глазах. Презрение.

– У тебя же наверняка аТан, – сказал Огарин. – Чего ты боишься? Потерять яхту?

– Детям аТан не ставят, – выкрикнула Эн.

– Иногда ставят, я слышал. У тебя есть аТан?

– Нет!

Почему-то я ей не поверил. И никто из наших, наверное, тоже. Все слышали, что отец этих детей был с аТаном. Все знали, что их яхта стоит целое состояние.

– Ничем не могу помочь, – жестко сказал Огарин. – Твоя подготовка нам пригодится. Я особо сообщу в донесении, что все экипажи гонщиков мобилизованы. Если вы не примете участия в сражении, вас будут искать как дезертиров. Все. Старший сержант Кононов, вы остаетесь за старшего. Обеспечьте явку мобилизованных.