Истории про девочку Эмили - Монтгомери Люси Мод - Страница 82

82

Хозяйки Молодого Месяца смотрели друг на друга поверх ее кровати в смятении… и объятые почти смертельным ужасом.

— Кого ты видела, Эмили? — спросила тетя Элизабет.

— Маму Илзи… разумеется. Я всегда знала, что она не совершила того ужасного поступка. Она упала в старый колодец… она сейчас там… пойдите… пойдите и вытащите ее оттуда, тетя Лора. Пожалуйста!

— Да… да, конечно, мы вытащим ее, дорогая, — сказала тетя Лора успокаивающе.

Эмили села в постели и снова взглянула на тетю Лору. На это раз она смотрела не сквозь нее — она вглядывалась в нее. Лора Марри почувствовала, что эти горящие глаза читают в ее душе.

— Вы обманываете меня! — воскликнула Эмили. — Вы не собираетесь вытаскивать ее. Вы говорите это только для того, чтобы отделаться от меня. Тетя Элизабет, — она вдруг повернулась и схватила руку тети Элизабет, — вы сделаете это для меня, правда? Вы пойдете и достанете ее из старого колодца, ведь достанете, да?

Элизабет помнила указания доктора Бернли насчет того, чтобы потакать прихотям больной. Она была напугана состоянием ребенка.

— Да, я достану ее, если она там, — сказала она.

Эмили отпустила ее руку и упала на подушки. Дикий блеск угас в ее глазах. Глубокое умиротворение вдруг разлилось по ее прежде искаженному мукой лицу.

— Я знаю, вы сдержите слово, — сказала она. — Вы очень суровая… но вы никогда не лжете, тетя Элизабет.

Элизабет Марри вернулась в свою комнату и дрожащими руками оделась. Немного погодя, когда Эмили спокойно уснула, Лора спустилась вниз и, услышав, как в кухне Элизабет отдает кузену Джимми какие-то распоряжения, воскликнула:

— Элизабет, неужели ты действительно хочешь, чтобы этот старый колодец обыскали?

— Да, — сказала Элизабет решительно. — Я не хуже тебя понимаю, что это глупо. Но я обещала ей, чтобы ее успокоить… и сдержу мое обещание. Ты слышала, что она сказала. Она уверена, что я ей не солгу. И я не солгу.

Джимми, сходи после завтрака к Джеймсу Ли и попроси его прийти сюда.

— Где она слышала эту историю? — спросила Лора.

— Не знаю… кто-то, разумеется, рассказал ей… возможно, эта старая карга Нэнси Прист. Это не имеет значения. Она все знает, и главное — ее успокоить. Не такой уж огромный труд — поставить лестницу в колодец и попросить кого-нибудь спуститься туда. Все дело лишь в том, что это так нелепо.

— Над нами посмеются! Скажут, что мы две старые дуры! — запротестовала Лора, чья душа, которой была не чужда гордость Марри, решительно взбунтовалась. — И к тому же это снова разбередит раны, оставшиеся после той старой скандальной истории.

— Неважно. Я сдержу слово, которое дала ребенку, — упрямо сказала Элизабет.

Аллан Бернли зашел в Молодой Месяц на закате, на пути домой из города. Он очень устал, так как целую неделю был занят круглые сутки, к тому же состояние Эмили вызывало у него гораздо большую тревогу, чем он решился бы признать открыто; так что он выглядел старым и довольно несчастным, когда появился на пороге кухни Молодого Месяца.

В кухне не было никого, кроме кузена Джимми. Казалось, тому совсем нечем заняться, хотя день выдался отличный — как раз для сенокоса, и на лугу за домом Джимми Джо Белла и Перри таскали большие ароматные, высохшие на солнце, охапки сена. Но кузен Джимми со странным выражением лица праздно сидел у выходящего на закат окна.

— Привет, Джимми, где девочки? Как Эмили?

— Эмили лучше, — сказал кузен Джимми. — Появилась сыпь, а лихорадка сдала. Кажется, она спит.

— Хорошо. Мы не можем позволить себе потерять нашу маленькую девочку, правда, Джимми?

— Не можем, — сказал Джимми. Но он, похоже, не хотел продолжать разговор на эту тему. — Лора и Элизабет в гостиной. Они хотят тебя видеть. — Он сделал паузу и добавил, по своему обыкновению, таинственно: — «Нет ничего сокровенного, что не открылось бы»[95].

Аллану Бернли пришло в голову, что Джимми ведет себя загадочно. Если Лора и Элизабет хотели его видеть, почему они не вышли его встретить? К чему такие церемонии? Это было так на них непохоже. Он нетерпеливым толчком открыл дверь гостиной.

Лора Марри сидела на диване, уронив голову на его ручку. Ему было не видно ее лица, но он почувствовал, что она плачет. Элизабет, напряженно выпрямившись, сидела на стуле. На ней было одно из ее лучших черных шелковых платьев и один из ее лучших кружевных чепчиков. Она тоже плакала. Доктор Бернли никогда не придавал большого значения слезам Лоры, у которой они, как у большинства женщин, всегда были наготове, но чтобы плакала Элизабет Марри… да видел ли он когда-либо прежде ее в слезах?

Мысль об Илзи вспыхнула в его уме… о его маленькой заброшенной дочери… Неужели что-то стряслось с Илзи? За этот один ужасный момент Аллан Бернли заплатил сполна за то равнодушие, с каким долгие годы относился к собственному ребенку.

— Что случилось? — воскликнул он самым неприветливым тоном.

— Ох, Аллан, — сказала Элизабет Марри. — Боже, прости нас… Боже, прости нас всех!

— Илзи… — сказал доктор Бернли глухо.

— Нет… нет… не Илзи.

Затем она рассказала ему… рассказала ему о том, что было найдено на дне старого колодца Ли… рассказала ему, какова была настоящая судьба прелестной, улыбчивой юной жены, чье имя ни разу на протяжении двенадцати долгих, горьких лет не сорвалось с его уст…

Эмили увидела доктора только на следующий вечер. Она лежала в постели, слабая, вялая, красная, точно свекла, от коревой сыпи, но уже пришедшая в себя. Аллан Бернли стоял у постели и смотрел на нее.

— Эмили… дорогая девочка… знаешь ли ты, что ты сделала для меня? Одному Богу известно, как тебе это удалось.

— Я думала, вы не верите в Бога, — удивилась Эмили.

— Ты возвратила мне веру в Него, Эмили.

— Да что я такое сделала?

Доктор Бернли понял, что она ничего не помнит. Лора сообщила ему, что, получив от Элизабет обещание обследовать колодец, девочка уснула, спала долго и крепко, а проснулась уже без жара, с быстро появляющейся сыпью. Она ни о чем не спрашивала, и они ничего ей не сказали.

— Когда тебе станет лучше, мы все тебе расскажем. — Он улыбнулся Эмили. Было что-то очень печальное в этой улыбке… и вместе с тем очень милое.

«Теперь он улыбается не только губами, но и глазами», — подумала Эмили.

— Как… как она узнала? — шепотом спросила у него Лора Марри, когда он вышел от больной. — Я… я не могу этого постигнуть, Аллан.

— Я тоже. Подобное за пределами нашего понимания, Лора, — отвечал он серьезно. — Я знаю лишь то, что этот ребенок вернул мне Беатрис незапятнанной и любимой. Впрочем, может быть, существует и довольно рациональное объяснение. Очевидно, кто-то рассказал Эмили о Беатрис, и ее тревожило воспоминание об этом… недаром она так упорно повторяла: «Она не могла так поступить». И рассказы о старом колодце Ли, естественно, тоже произвели глубокое впечатление на чувствительного ребенка, полного острого интереса ко всему драматическому. В бреду все это смешалось с хорошо известной историей о падении Джимми в колодец Молодого Месяца… а остальное оказалось простым совпадением. Так я мог бы объяснить все это себе прежде… но теперь… теперь, Лора, я лишь говорю смиренно: «И малое дитя будет водить их»[96].

— Ее бабушка, мать нашей мачехи, была шотландкой с Северного нагорья. Говорили, что она обладала даром ясновидения, — сказала Элизабет. — Я никогда не верила в это… прежде.

Всеобщее волнение в Блэр-Уотер улеглось раньше, чем было решено, что Эмили достаточно окрепла, чтобы узнать о неожиданной находке. Останки, обнаруженные в старом колодце Ли, были погребены на кладбище в Шрузбури, рядом с могилами других Митчеллов, и там появилась белая мраморная стелла со следующей надписью: «Священной памяти Беатрис Бернли, любимой жены Аллана Бернли». Ежевоскресное присутствие доктора Бернли на старой семейной скамье Бернли в церкви тоже перестало вызывать сенсацию. В первый же вечер, когда Эмили было позволено сесть в постели, тетя Лора рассказала ей, что произошло с Беатрис Бернли на самом деле — рассказала так, что навсегда сняла с этой истории налет чего-то отвратительного и постыдного, оставленный бабушкой Нэнси.

вернуться

95

Евангелие от Матфея, гл. 10, стих 26.

вернуться

96

Библия, Книга пророка Исайи, гл. 11, стих 6.