Профессия: ведьма (Тетралогия) - Громыко Ольга Николаевна - Страница 115

Ороен подвел оседланную Смолку, ласково потрепал ее по шее. Сонная кобыла брезгливо вздрогнула, но кусаться не стала. Вскочив в седло, я выхватила у Крины сумку, коротко кивнула вместо слов благодарности и безжалостно пнула Смолку каблуками.

Надо было видеть ее взгляд! Посрамленный василиск испарился бы на месте. Брыкнувшись, кобыла с места сорвалась в карьер, сама выбрав дорогу. По чистой случайности, туда-то мне и надо было, так что я и не подумала ее сдерживать. Сосновые обочины слились в коричневую ленту, изредка мелькавшую серыми просветами улиц, потом развернулись зелеными полотнищами лугов в дымке тумана.

Быстрее, быстрее… Если бы сама дорога летела вперед со скоростью к'яарда, я и то побежала бы по ней изо всех сил, в тщетной попытке опередить неумолимо приближающийся миг, после которого спешить уже некуда.

Но это всего лишь миг. Хрустнувшая под копытом ветка, осколки не подхваченной вовремя чашки, влажный клекот стали, вгрызшейся по рукоять. Его не остановить и не предотвратить.

Слишком поздно.

Солнце взошло, лес ожил – шелестом листвы, птичьими трелями, голодными слепнями. Кошмар начал забываться, отходить в прошлое, теряя яркость и убедительность. Кобыле надоело злиться, она поумерила прыть и стала красноречиво оглядываться на сумку с провизией, намекая, что бедной маленькой лошадке не повредит скромный завтрак. Я вполне разделяла ее мнение, с поправкой на бедную маленькую себя, но лес все никак не кончался, полянками тоже не баловал, а затаившиеся на елках клещи провожали нас кровожадными взглядами.

Сон и сон. Было бы из-за чего волноваться. Королю вон в прошлом году приснилось, будто его дворец лежит в развалинах, а над ним с издевательским карканьем кружатся вороны. Два десятка штатных прорицателей тут же представили его величеству девятнадцать различных толкований и традиционный конец света (один упрямый пенсионер обещал его по любому поводу), а потом договорились между собой и главным архитектором и объявили сон вещим. Наум срочно переехал в загородную резиденцию, а они благополучно пропили выданные на ремонт деньги, причем во время одной особо разгульной пирушки ухитрились проломить наружную стену, доказывая друг другу, что замок простоит еще тысячу лет. Замазанная цементом дыра до сих пор напоминает Науму, какой ужасной участи он избежал благодаря достижениям современной сомниологии.

Впереди забрезжил свет, и мы окунулись в золотистое тепло луга. На противоположном его краю снова темнел лес. Я натянула поводья, и Смолка перешла на спокойную трусцу. Ерунду, лезшую в голову перед сном, и вспоминать-то было стыдно. Ватрушками объелась, не иначе. И голова от Велькиного снадобья как чугунная. Чего она туда намешала? Глянув на этикетку, я выругалась и окончательно успокоилась: «Декокт „Мечта“, три капли на чарку. Успокаивает, расслабляет, вызывает красочные сновидения». Домечталась! Надо Лёну рассказать – то-то посмеется.

Посреди луга я спешилась и с блаженным вздохом растянулась на траве, сладко потягиваясь всем телом. Умиротворенно полюбовалась нежно-васильковым небом с редкими клочьями белых облаков, потом села, развязала сумку и приготовилась вкушать ватрушки, но вовремя остановилась и не вкусила. Ватрушка как-то подозрительно попахивала. Я обнюхала ее со всех сторон и коварно предложила кобыле. Та взяла и с удовольствием сжевала, но это еще ни о чем не говорило. Запах, впрочем, не имел ничего общего с прокисшим творогом и заплесневелой сдобой. Так могла пахнуть очень неживая кошка, отравившаяся очень несвежей рыбой. Смесь дивных ароматов накатывала волнами, вместе с порывами ветра, и была способна отбить аппетит у самого изголодавшегося вурдалака, не говоря уж обо мне.

Привстав, я осмотрелась и запоздало обнаружила лошадиный труп, полускрытый высокой травой. До этого момента он успешно притворялся рыжеватым камнем, я даже хотела на нем позагорать, бррр… Шерсть на крупе потемнела от росы и слиплась клочьями, седла не было, но осталась вытертая подпругой полоска. Я потянула носом. Разило не от лошади, несчастная скотинка едва успела окоченеть. Может, пала под торопыгой-всадником? Я обошла вокруг туши, и меня снова передернуло: морда животины была раскроена вдоль, ровнехонько по белой метинке-стрелке. Тут явно поработали мечом, и вряд ли удар предназначался бедной лошадке.

А потом я увидела ногу в высоком сапоге. Напугать меня ногой, пусть даже ногой трупа, довольно сложно. Беда в том, что нога и труп лежали отдельно, а под разрубленным наискось телом чернела лужа запекшейся крови. Безглазое лицо скалилось вампирьими клыками.

У меня потемнело в глазах.

Это был один из арлисских послов.

Лён!!! Спотыкаясь от ужаса, я зигзагом обежала луг. Лихорадочный осмотр выявил пять трупов, буквально изрубленных на куски. Лёна среди них не было. Зато нашелся источник вони – несколько пятен желтоватой слизи, в которой уже копошились жуки и мушиные личинки. Ничего подобного я раньше не видела и видеть не желала, Смолка была того же мнения. Лошадка дрожала, как осиновый лист, то и дело толкая меня мордой в спину – мол, убираемся отсюда пока не поздно.

Я не обращала на нее внимания. Что здесь произошло? Вот пятно от костра, перевернутый котелок и раскиданный лапник лежанки – видимо, здесь вампиры сделали привал, на опушке леса. Чуть левее того места, где выехала я. Все вокруг истоптано, залито кровью и заплевано слизью. С кем они сцепились? Дальше бой развернулся по всему лугу, вплоть до дальнего леса – светлого, лиственного, плавно переходящего в кустарник из молодых побегов, откуда доносились невнятные обрывки разговора. Затаив дыхание, я всмотрелась сквозь редкие, но назойливо мельтешащие листвой осинки, рассеивающие внимание. На опушке стояли двое мужчин, здорово смахивавших на вампиров темными волосами и безбородыми, несмотря на возраст, лицами. Они о чем-то спорили, глядя под ноги и ожесточенно жестикулируя. Один, похоже, отчитывал второго, а тот неубедительно оправдывался. Высокая трава скрывала предмет раздора. Следствие я вела преимущественно на четвереньках, так что меня они пока тоже не заметили. Я не собиралась исправлять эту оплошность деликатным покашливанием и уж тем более бежать навстречу с радостным воплем: «Братки!!! А чевой-то тут было?» Сначала не помешает убедиться, что увлеченные товарищи – действительно братки. Я оглянулась и вздрогнула от неожиданности – Смолка исчезла. Только что жалобно всхрапывала рядом, обнюхивая траву, и вдруг как сквозь землю провалилась. «Может, догадалась и легла», – с надеждой подумала я и поползла вперед.

Поле изобиловало высоким осотом, колючим, но весьма удобным для маскировки. Мне удалось подкрасться к спорщикам практически вплотную и разглядеть облегающие сапоги с высокой шнуровкой, расстегнутые по случаю жары куртки, серые плотные штаны для верховой езды и мечи при поясах. Так одевается половина людей и вампиров. Но вампиры давно бы меня учуяли. Да и разговаривали они на Всеобщем:

– Идиот! Так испоганить простейшую операцию! Казалось бы, чего проще – незаметно для него подменить охрану?!

– Кто ж знал, что он поедет на к'яарде? – упавшим голосом мямлил второй. – Мы думали, они его предупредят…

– Они, они… мало ли что взбрело ему в голову в последний момент! Ты должен был проверить! Не подъезжать близко, рассмотреть из кустов! Стрельнуть отравленной иглой! Мне тебя учить?!

– Ага, рассмотреть… А караульные?

– Двое сонных вампиров и пятеро спящих! Двадцать вас! Подойти, поздороваться, отвести в сторонку и…

– Трое! Он сидел вместе с ними! И скотина эта проклятая рядом ошивалась, как взвоет – не только спящие, мертвые бы подорвались!

– Ну и что?! Мало ли какая вожжа ей под хвост попала? Клещ укусил, медведя почуяла? Договорились же: комитет по приему высокого гостя, не удержались, выехали навстречу, в целях повышения безопасности. Они же вас всех в лицо знали, что им какой-то взбесившийся к'яард? Посудачили и уснули бы снова.

– Ты бы видел его глаза! Он и спрашивать не стал, сразу за гворд схватился!