Профессия: ведьма (Тетралогия) - Громыко Ольга Николаевна - Страница 123

Из окна открывался незатейливый вид на скотный двор, усыпанный навозом и изрытый копытами. Возле стены скособочился стог прошлогодней соломы для выстилки хлевов. Запертый в курятнике петух еще раз продрал глотку, и хозяйка, неприкрыто зевая, с ведром ячменя в руке вышла через заднюю дверь высыпала зерно в длинное корыто и отомкнула птичники. Двор наполнился кудахтаньем, кряканьем, гоготаньем, в хлевах нетерпеливо завизжали голодные свиньи. Разбуженные постояльцы начали помаленьку стягиваться вниз, к ароматным запахам, расползавшимся от очага; я слышала, как они обмениваются приветствиями и топочут по лестнице.

Мы с Орсаной решили не тратить время на завтрак. Быстро одевшись, по очереди спрыгнули из окна в стог, скатились по его шуршащему боку и, отряхнув друг дружке спины, пошли на базарную площадь.

Увы, торжище не оправдало наших ожиданий. Да, мечи, луки, кинжалы, кольчуги и прочие орудия нападения и защиты были представлены в большом количестве, но, к сожалению, относились к грубо сработанным дешевкам, вполне пригодным для тренировок, но почти бесполезным в бою. Наемнице удалось-таки раскопать в груде хлама неплохой гномий меч, даже с клеймом, но купец затребовал за него пятнадцать кладней, почти все Орсанины сбережения. Огорченная девушка покрутилась вокруг прилавка, взвесила меч в руке, опробовала в деле, разрубив услужливо подставленное полешко. Меч был хорош, что и говорить. Пожалуй, он стоил этих денег. Даже я видела разницу между обычной полосой заточенного железа и этим тускловатым, но грозным клинком из двух различных сортов стали, когда металлические прутья сначала переплетаются винтом, а затем уж куются.

– Вы, девушка, не сомневайтесь, – уговаривал купец хмурую наемницу, – товарец первый сорт, другого не держим. С ним вы против цельной банды татей выстоите, да что там – старую Гереду на тот свет отправите.

– Кого-кого? – заинтересовалась я.

– Дракониху, – охотно пояснил купец.

– У вас водятся драконы?

– Водятся, куда ж им деваться? Вон там, далеко в горах, жил старый дракон, да что-то давно я его не видел, то ли улетел, то ли околел от старости, кто его знает. А здесь, поближе, – эвон под той горкой! – пещера драконихи. Тоже немолодая, последний ее выводок уж лет тридцать как по свету разлетелся. В пещере у нее, говорят, сокровища несметные – золото, каменья драгоценные. Ну, само собой, и скелетов порядочно. Дураков-то много, что драконью голову за почетный трофей почитают, было бы у драконихи желание – ими бы одними и питалась, глядишь, и скот перестала бы воровать. Впрочем, три-четыре овцы в месяц селяне ей прощают: говорят, из чьего стада старая Гереда откушает, у того якобы вскорости дочь замуж выйдет. Ну что, девушка, берете меч? Или, хе-хе, овцу вам предложить – дракониху умасливать?

– Беру! – вспыхнула Орсана, хватаясь за кошель.

– Нет, не берет, – спокойно возразила я, отнимая у воительницы меч и аккуратно возвращая его на подставку-веер. – Пошли.

– Ты что? Куда?! – возмутилась девушка, пытаясь снова завладеть мечом, но я обхватила ее за плечи и развернула спиной к прилавку. – Спасибо, уважаемый, вы нам очень помогли.

Купец растерянно смотрел нам вслед.

– Вольха, что ты задумала?

– Умаслить старую дракониху.

– С ума сошла?!

– Напротив.

«Горами» купец уважительно называл лесистые холмы, а «пещерой» – заброшенный гранитный рудник, куда вел длинный узкий ход, когда-то укрепленный сваями. Драконихе обвалы были нипочем; протискиваясь в нору, она боками смела деревянные балки, и их обломки валялись на земле внутри туннеля, уходившего во мрак.

На площадке перед входом возвышалась гора костей. Гереда не пожалела сил и времени, оформляя «прихожую» – чего стоила хотя бы веселая композиция из трех скелетов, рядком сидевших вокруг догоревшего костра, над которым висел котелок.

– Вольха, а ты уверена, что она захочет с нами говорить? – Орсана неуверенно заглянула в черную дыру. – Крысами пахнет…

– Ну, не будет так не будет. Что мы теряем? – Я присоединилась к наемнице. – Да, запашок так себе. Эге-гей!

– …гей!! Эй!!! – услужливо подхватило эхо.

– Есть кто дома?!

– …ома… ома…

– Дай я попробую. – Орсана сделала шаг вперед. – Драко-о-он! Выходи на смертный бой!

– Ой! Ой!!! – испугалось эхо. В глубине тоннеля что-то зашипело, заклокотало, а затем вспыхнуло и понеслось нам навстречу. Дружно завопив, мы рухнули на землю, прикрывая руками головы, и над нами с ревом затрепетал язык драконьего пламени. Его хватило секунд на десять, спины уже начинало ощутимо припекать. Потом язык исчез, словно втянулся обратно, и в воздухе разлился острый запах гари. Я осторожно приоткрыла глаза. Камень, за который мы так удачно упали, почернел и оплавился.

– Ну, кто тут опять вопит?! – раскатисто загрохотал многажды усиленный эхом голос. Из темноты вынырнула голова на длинной шее, потом грудь, передние лапы, крылья…

– Какая красивая! – вырвалось у Орсаны.

Польщенная дракониха изогнула шею, приглашая полюбоваться узкой точеной головой, широким золотым гребнем и блестящей антрацитовой чешуей, среди которой нет-нет, да и проскакивала зеленоватая искорка.

– Доброе утро! – вежливо сказала я, приподнимая голову из-за камня. – Извините, не могли бы вы уделить нам минуточку внимания?

– А попозже нельзя, а? – неожиданно тонким, сварливым и дребезжащим старушечьим голосом взмолилась дракониха. – Может, я сначала слетаю позавтракаю, а вы здесь подождете? Это так неудобно – биться на пустой желудок…

– Да мы вообще-то просто поговорить хотели…

– А что ж тогда орали: «Выходи! Смертный бой!»? – возмутилась дракониха. – Я думала, тут и впрямь рыцари заявились, этой, как ее… ста… сци… сцацисфакции!.. требуют. Так я им и поверила!.. Сцацисфакция им нужна, как же! За моими сокровищами охотятся, драконьеры проклятые!

– Это я пошутила… – созналась покрасневшая Орсана. – Мы думали, вы спите и не слышите.

– Да, я спала, – с достоинством ответствовала дракониха. – А поскольку смертный бой отменяется, то тем более можете подождать, пока я позавтракаю!

С этими словами она небрежно переступила через наши тела, расправила черно-золотые крылья, тяжело подпрыгнула и взмыла в воздух, подняв тучу пыли.

Раскашлявшись, мы долго не могли вымолвить ни слова.

– Старая карга! – возмущенно сплюнула Орсана, поднимаясь и протягивая мне руку. – Думаешь, действительно улетела?

– Скорее всего, но вряд ли далеко и надолго. Надеется, мы тут обрадуемся и рванем в пещеру за золотом и бриллиантами, – саркастически предположила я.

– А мы не рванем? – удивилась девушка, боязливо и в то же время алчно заглядывая в тоннель. Снаружи ничего видно не было, а шагнуть внутрь Орсана не осмелилась. Да я бы ей и не дала.

– Ты что, с ума сошла? Она запомнила наш запах, а летает быстрее почтового голубя, мы не успеем отойти и на версту! Да если и успеем…

Рычарг (дракон, некогда живший в Элгарских горах, а затем переселившийся на Школьный двор, подальше от ретивых драконьеров), рассказывал, что в дни его бурной молодости одному магу удалось-таки незаметно выкрасть из его пещеры золотой жезл с рубиновым навершием, артефакт удачи и счастья. С неподдельным восторгом перечислив заклинания, к которым прибег смекалистый воришка, дракон показал мне этот жезл, заметно оплавленный. Удачи магу хватило ровно на две недели.

Орсана разочарованно отвернулась от пещеры:

– Тогда объясни наконец, зачем ты притащила меня в это зловонное логово?

– Наниматься на работу. Мы же наемницы, верно? – подмигнула я.

– Працувать – на дракона?! – от волнения Орсана снова перешла на родной язык.

– А что тут такого? По крайней мере, драконы всегда держат свое слово.

– Вольха, но це ж ДРАКОН! Величэзна, вогнедышна, невразлима гора! Шо мы можемо ий запропонуваты? Предложить, в смысле? – наконец спохватилась наемница, а то я глядела на нее совсем уж непонимающе.