Пойманное солнце - Мейнк Вилли - Страница 31

Боги любят темноту: полумрак в святилище; восковые свечи и лампады; по огромной лестнице верующие благоговейно поднимаются к Вишну с гирляндами цветов и монетками; в сердцах своих они несут сокровенные желания, которые шепотом поведают богу.

— Сына, даруй мне сына! — шепчет молодая женщина.

Напрасно ставила она перед пальмовой хижиной молоко и мед для священной кобры, напрасно в день полнолуния, который пришелся на понедельник, молила перед священным деревом, прося послать ей материнство, соглашаясь даже на дочь. Ведь бесплодие — позор, который ложится тенью на ее жизнь. Вот она пытает счастья в храме Падманабха перед образом Вишну, любимое животное которого — священная змея. Но если Вишну ей не поможет, то она отправится в паломничество к змеиному камню в Манварасала, который стоит в священной роще и дарует благосостояние бедным и материнство бездетным.

Я вспомнил, что договорился встретиться с моим знакомым — Шанкаром, и посмотрел на часы. Нашел я его в студенческом кафе, где были заняты все до единого места. Шанкар подвинулся немного, и я устроился с ним рядом. Шанкар родился в бедной семье сельскохозяйственного рабочего, которая живет на окраине города и 1 января 1970 года благодаря государственной земельной реформе получила собственный участок.

Он рассказал мне, что в Керале — самая прогрессивная в Индии система образования. Сам он тому прекрасный пример. Как сын хариджанина, он учился в одной из семи школ, созданных государством для необеспеченных детей, затем перешел в среднюю школу и гимназию. Сейчас учится в государственном колледже. Шанкар хотел быть журналистом, но найти работу по этой специальности трудно, поэтому он решил стать учителем. Шанкар сообщил мне, что в Керале обязательное обучение для всех детей в возрасте от шести до одиннадцати лет и что в большинстве школ для четырех младших классов организовано бесплатное питание.

Около десяти часов официанты начали убирать со столов, а гости расходиться. В Тривандраме в это время ложатся спать. Шанкар попрощался со мной, и я пешком отправился домой, так как шоферы такси уже закончили работу. Я дошел по главной улице до перекрестка и тут, прежде чем повернуть на боковую улицу, вспомнил о записке с извилистыми линиями и жирной зеленой точкой, которая лежала на столе в моей комнате. Завтра у меня свободен весь день, никаких встреч с писателями, никаких речей, званых обедов, интервью, завтра я поеду к рыбакам на побережье Ковалам, поджарю себе рыбу на костре и найду деревню горшечников.

«Чеммин»

Наступил мой последний день в Керале. Я был на мысе Коморин, наблюдал, как солнце опустилось в Индийский океан, прошелся по рыбному рынку Тривандрама, видел девушку в голубом сари с корзиной мелкой рыбы, которая сверкала на солнце, как стальные лезвия. И о заходе солнца на мысе Коморин, и о девушке в голубом сари я вспомнил по дороге в Ковалам.

На машине номер 48 штата Керала мы доехали до самой южной точки Индии. Попросив шофера остановиться, я отправился дальше пешком. Шофер уже немного знал меня. Он медленно проехал мимо по маленькому деревянному мостику. До побережья было недалеко, и я знал, что он подождет меня у купальни.

На мостике я остановился. Река, совсем желтая, быстро мчит свои воды в море. Баржи с овощами, рыбой или доверху нагруженные копрой плывут к городу. Кажется, что плыть против течения им совсем не трудно. Мужчины работают бамбуковыми шестами, с поразительной легкостью продвигая баржи в тени пальм.

Лодка с золотисто-коричневым лыком скользит вдоль берега, и я вижу в ней девушку в голубом сари. Корзина с рыбой покрыта влажной тряпкой. Девушка смотрит перед собой. Она ничего не слышит, погрузившись в свои думы, и отсутствующий взгляд скользит по однообразию ее повседневной жизни. Девушка молода и красива и напоминает мне Карутхамму:

«Когда-нибудь отец купит лодку и сеть. И все будет принадлежать нам».

Так начинается «Чеммин», история о любви, поэта Тхакаци С. Пиллаи. Я прочел эту книгу как-то ночью в гостинице, она тронула меня своим непревзойденным стилем и трагизмом. Потом я прочел ее второй раз, и благодаря «Чеммин» жизнь в рыбачьих деревнях Кералы стала мне такой близкой, как это бывает только после сильного переживания.

Карутхамма — дочь бедных рыбаков с морского побережья. Ее семья принадлежала к самой низшей касте — муккуван. Однажды в деревню приехал мусульманин со своим сыном и открыл маленькое торговое дело. Он скупал рыбу, сушил ее или солил, а потом продавал в городе.

Карутхамма и сын торговца Перикутти встретились на берегу моря, и девочка подарила мальчику красивую ракушку.

Пока они были маленькими, им разрешали играть вместе. Когда же Карутхамме исполнилось шестнадцать лет, против их робкой любви восстали строгие кастовые правила.

«Однажды Карутхамма вдруг поняла, что на ней надета всего лишь набедренная повязка, и лицо ее залила краска.

— Не смотри так на меня, Перикутти, — сказала она испуганно и закрыла руками обнаженную грудь.

— Что с тобой, Карутхамма?

Тут из дома раздался громкий голос. Это мать Карутхаммы, Чакки, возвратившись с базара, звала дочь. Отец девушки, суровый, честолюбивый человек, занял у Перикутти денег на лодку и сеть и уплыл с рыбаками в море. Счастье улыбнулось ему, он возвратился с богатым уловом, но деньги, которые отец заработал, сделали его жестоким. И когда он узнал о любви Карутхаммы к молодому мусульманину, то приказал ей выйти замуж за рыбака. Карутхамма была в отчаянии. Зная, что выхода нет, она доверила свою тайну матери.

— Если я останусь здесь, мама, произойдет нечто ужасное.

Глаза Чакки наполнились слезами.

— Не говори так, дитя мое!

— Я должна уйти, мама. В этом моя единственная надежда.

— Этот юноша, кажется, околдовал тебя, — сказала Чакки.

Карутхамма покачала головой. Нет, никто ее не околдовал. Она спросила мать, приходилось ли еще когда-нибудь девушке с побережья переживать такое же горе, как ей.

— Богиня моря! — шепчет Чакки. — Моя дочь сошла с ума.

Карутхамма поняла, что даже мать ее не понимает. Может быть, до нее ни одна девушка не любила мужчину из другой касты? Может быть, не было еще мужчины за пределами касты рыбаков, который погиб из-за любви? Или побережье уже слышало такие песни, какие пел для нее ночами Перикутти?»

Я стою на деревянном мосту и смотрю вслед удаляющейся лодке с золотисто-коричневым лыком, в которой сидит девушка в голубом сари. Сейчас она проезжает освещенную солнцем полосу, и голубое сари светится, словно оно сшито не из дешевого ситца, а из самого дорогого шелка. Девушка везет рыбу на базар в Тривандрам. Это крошечные рыбки, уппа, попавшие в сети. Улов в это время года скудный и не дает большого дохода — тридцать рупий в месяц, иногда немного больше, иногда меньше. Присмотревшись к голубому сари, я заметил, что оно сильно поношено и довольно ветхое.

Девушка сидит и мечтает, может быть, она мечтает получить новое сари в сезон чакара. В это время хорошо ловятся крабы и креветки — дары морской богини Каталамма. Как только с запада налетает ранний муссон, он пригоняет в прибрежные воды крабов и креветок, и в деревнях начинается радостное оживление. Из города приходят торговцы и ремесленники, они открывают маленькие чайные, протягивают электропровода, по которым идет ток от единственного генератора, тарахтящего до поздней ночи. Ювелиры, плетенщики, горшечники предлагают свои товары. В сезон чакара морской берег превращается в праздничную торговую площадь.

Все ночи напролет в очагах горит огонь; между пальмами мерцают огни керосиновых и электрических ламп, вспыхивают радость и страсти, подавляемые в голодные будни. Рыбак убивает молодого торговца, который осмелился приставать в хижине к его жене. Никто за это его не осудит, ведь, по старинным законам, чистота женщины нерушима. Богиня моря каждый проступок наказывает смертью. Пока рыбаки борются с волнами и морской стихией, женщины должны молиться в хижинах о их благополучном возвращении. Если же они не сберегут невинность и чистоту, то морская богиня увлечет их мужей на дно морское.