Егор. Биографический роман. Книжка для смышленых людей от десяти до шестнадцати лет - Чудакова Мариэтта Омаровна - Страница 101

Осенью 1991 года Павлову было 80 лет, он часто болел. Узнав о самоубийстве Кручины, он сказал в кругу семьи:

– Вот мужественный человек. Я бы так не смог.

Через полтора месяца после трагического события, утром шестого октября, завершив семейный завтрак, Георгий Сергеевич ушел в свой кабинет и выбросился – из окна или с балкона. Сам или с чьей-то помощью – осталось невыясненным.

Через 11 дней после этой гибели, 17 октября 1991 года, вечером, недавний немаловажный работник ЦК КПСС Дмитрий Лисоволик смотрел программу теленовостей.

Он совсем не старый человек – ему всего 54 года. Еще недавно его партийную карьеру можно было считать удавшейся. Он подолгу работал за рубежом – секретарем парткома советского посольства в США… Потом, уже в Москве, не терял связей с Америкой – заведовал сектором США в Международном отделе ЦК КПСС. А позже даже стал заместителем заведующего всем этим отделом.

Но на этой последней должности Лисоволику долго поработать не пришлось. Время менялось, и, кажется, упразднился сам отдел. А потом, в 20-х числах августа 1991 года на огромном, в масштабах Древнего Египта (в отличие от античности, не на человека рассчитанных), подъезде на Старой площади появилась (как уже упоминалось, но, не скрою, с удовольствием повторю) надпись на двух склеенных вместе листах бумаги – «ЦК КПСС ЗАКРЫТ». (Кстати сказать, тогда редко говорили «В ЦК…», чаще говорили – «На Старой площади…»). Сотрудникам ЦК предписано было покинуть здание.

В последующие дни документами ЦК КПСС – на каждом из которых справа вверху почти всегда стоял гриф «Совершенно секретно»; столько секретов от своих граждан не было, наверно, ни у одной власти! – занимались следователи.

И очень скоро в печати появились рассекреченные сведения о щедром финансировании компартией нашей страны – почти до самых последних дней, чуть не до августа 1991 года, когда казна уже почти опустела! – зарубежных единомышленников – американских, французских и других коммунистов.

Хотя, положа руку на сердце, вряд ли кто из этих спонсоров за счет своего народа верил, что в США (где членов партии было, как уже упоминалось, около 10 тысяч человек…) или даже во Франции коммунистам удастся установить что-то вроде советской власти.

Среди прочего будто бы на Старой площади обнаружились два «бесхозных» (то есть никак не учтенных) миллиона долларов. Выяснилось, что они предназначались для главы американских коммунистов Гэса Холла – соответственно, непосредственного подопечного Лисоволика…

Бесхозными же они оказались, возможно, потому, что не так давно было принято решение больше не содержать американских коммунистов – уж очень яростно они критиковали Горбачева за разрушение социализма.

А в тот вечер 17 октября Лисоволик, досмотрев по телевизору новости, вышел на балкон своего последнего 12-го этажа и закурил.

И затем жена и сын из комнаты с ужасом увидели, как он перегибается через перила. Добежать к нему они не успели.

…Тогда осведомленные люди рассказывали под большим секретом добрым знакомым, что видели финансовые документы, зафиксировавшие так называемые трансфертные операции по переводу в общей сложности 280 миллиардов рублей в доллары – и сосредоточению на тайных счетах за границей около 12 миллиардов долларов…

При этом рассказывавшие вели себя примерно так, как финдиректор Варьете Римский из всем известного романа Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита». Я имею в виду того самого персонажа, который после ночной встречи с нечистой силой, а именно с Геллой и с завербованным ими в оборотни администратором Варьете Варенухой, впал в невменяемое состояние, обнаружен был в платяном шкафу гостиничного номера в Ленинграде (который теперь вновь – Петербург), на вопросы отвечать практически не мог и просил только об одном – «чтобы его спрятали в бронированную камеру и приставили к нему вооруженную охрану».

…Вот такой же страх испытывали осенью 1991 люди, решавшиеся говорить даже близким знакомым о денежных делах партии, много лет распоряжавшейся судьбами и жизнями людей на немалой части земного шара. Страх был оправданным – они знали, что их родная партия в выборе средств не сковывает себя рамками морали.

Впрочем, когда читаешь один документ (вывешенный в интернете) из 200 вроде бы томов уголовного дела «О финансово-хозяйственной деятельности ЦК КПСС», то поневоле начинаешь верить всему, чему раньше бы не поверил.

Это чистый бланк под названием «Личное обязательство перед КПСС»:

«Я,_______, член КПСС с___года, партийный билет №__,

настоящим подтверждаю сознательное и добровольное решение стать доверенным лицом партии и выполнять доверенные мне партией задания на любом посту и в любой обстановке, не раскрывая своей принадлежности к институту доверенных лиц. Обязуюсь хранить и бережно использовать в интересах партии доверенные мне финансовые и материальные средства, возврат которых гарантирую по первому же ее требованию. Все заработанные мною в результате экономической деятельности на фонды партии средства признаю ее собственностью, гарантирую их передачу в любое время и в любом месте. Обязуюсь соблюдать строгую конфиденциальность доверенных мне сведений и выполнять поручения партии, передаваемые мне через уполномоченных на то лиц.

Подпись члена КПСС___

Подпись лица, принявшего обязательство_____».

И это не партия в подполье, не заговорщики, не клан сицилийской мафии, а легальная организация, которая уже семьдесят лет правит страной!..«.. Не раскрывая своей принадлежности..»,«.. В любое время и в любом месте…»

Приходит на ум известное выражение – «Тайны мадридского двора». Ироническое, но и напоминающее о страшном: об эпохе инквизиции, об отравлениях, оставшихся нераскрытыми…

Не хватает только подписей кровью.

Тем не менее Егор Гайдар решил попытаться найти золото партии.

Он обратился к очень известной международной фирме, которая сумела разыскать секретные счета иракского диктатора Саддама Хусейна. И здесь Гайдар наткнулся на глухое сопротивление российского Министерства безопасности.

«Демократические» преемники советских чекистов не хотели выдавать новой власти их тайн. Стало ясно, свидетельствует Гайдар, «что в руководстве правоохранительных органов кто-то умышленно тормозит эту работу.

К маю 1992 года окончательно понял: сил у меня для того, чтобы заставить Министерство безопасности всерьез этим заниматься, не хватит».

А без сотрудничества с этим Министерством усилия фирмы были напрасны. Гайдар не мог разбазаривать государственные деньги. Поиски секретных счетов пришлось прекратить.

…Когда лет десять спустя мы вместе оказались по печальному поводу в доме Владимира Войновича, Егор Тимурович твердо говорил, что ни Ельцину, ни ему это министерство вообще не давало никакой необходимой правительству информации.

– Мы были для них не свои. Ситуация Путина совершенно другая: он – чекист, от него у них секретов нет.

Теперь, когда я уже никак не могу повредить Егору Тимуровичу, я привожу эти его слова.

.. Через год после прекращения поисков партийных счетов, весной 1993 года, когда Верховный совет повел на Гайдара самое настоящее наступление, вице-президент (тогда была такая должность) Руцкой объявил, что именно Гайдар вывез из страны золотой запас и разбазарил изумруды.

«…Пока я был у власти, ритуальные обвинения в коррупции ко мне как-то не прилипали. Но в тот вечер после выступления Руцкого, как давно собирались, отправились мы с Машей во МХАТ на новый спектакль, и тут-то впервые почувствовал на себе по-особому заинтересованные взгляды: “подумать только, схарчил золотой запас страны и сидит, как ни в чем не бывало…”»

– Кому это принадлежит?

– Тому, кто ушел.

– Кому это будет принадлежать?

– Тому, кто придет.