Рассказы - Мелихан Константин Семенович - Страница 34

34

И это действительно так. Я даже знаю имена этих девушек. Их зовут: Поверка, Проверка, Тревога, Патруль и Инспекция.

Да! Инспекция – это девушка: она никогда не появляется вовремя, причем в то время, которое сама же и назначила; но ждешь её всегда, она снится тебе даже ночью; а как ты готовишься к встрече с ней! – приводишь в порядок свою одежду, аккуратно застилаешь кровать, драишь пол, качаешь мышцу, учишь слова, которые ласкали бы её слух; а когда наконец с ней встречаешься, забываешь все, что должен был ей сказать, мнешься, обливаешься потом, оттого что не знаешь, как она к тебе относится, что взбредет ей сейчас в голову и больше всего боишься её приговора: «Нет, ты – не настоящий мужчина!»

* * *

Можно представить себе наши чувства, когда мы узнали, что из штаба округа к нам едет инспекция! Инспектировать нас в стрельбе.

Командование полка стало думать, как нам лучше отстреляться.

Перебрали уйму вариантов, вплоть до поголовной дизентерии, чтобы всякие инспекции нас за версту обходили. И наконец остановились на следующем.

Насыпать перед мишенями гравий. Если пуля-дура смажет, она попадет в гравий, а гравий-молодец отскочит и попадет в мишень!

– А если дура-пуля смажет и мимо дурака-гравия? спросил командир полка.

– А мы подстрахуемся, – сказали командиру. – Посадим орла-снайпера на дерево.

И вот приезжает инспекция во главе с генералом.

– Кто отстреляется на «отлично», – говорит генерал, – тот получит отпуск на родину с завтрашнего дня.

Начали мы стрелять – и генерал бледнеет. Получается, что с завтрашнего дня в отпуск идёт весь полк.

Потом генерал багровеет, потому что, видно, что-то смикитил, и говорит:

– А может ли кто-нибудь из вас промазать?

И надо же! – никто промазать не может. Хотя стараются.

Вдруг один смазал.

– Стоп! – обрадовался генерал. – Посмотрим, действительно ли он смазал.

Идем. Все видят: вокруг мишеней – гравий. Под деревом – снайпер. Кровь – на заднице.

В отпуск мы, конечно, не поехали, но «отлично» получили. За солдатскую смекалку.

* * *

Наш полк охранял ракетные точки. Перед заступлением на дежурство начальник караула нас инструктировал:

– Задача охраны. Первое – не допустить проникновения на охраняемый объект потусторонних лиц. Второе – если таковые лица проникли на охраняемый объект, не допустить ими запуска ракеты. Третье – если запуск ракеты ими произведен, расстрелять ракету из автомата.

Что делать, если ракета из автомата не расстреляется, начальник караула не объяснял. Но ясно было всем: застрелиться.

* * *

Я все не мог понять, от кого охраняют ракету. Потом я понял: ракету охраняют не столько от врагов, сколько от своих. Чтобы её не растащили на хозяйственные нужды, сувениры, украшения и просто так: «А чего она без дела стоит?» Потом я понял, ЧТО охраняет вообще армия: она охраняет себя.

* * *

Солдат, несущий охрану, должен владеть не только оружием, но и приемами рукопашного боя.

Занятий по рукопашному бою у нас было не очень много. Точней – одно. Вел его капитан, владевший приемами как рукопашного боя, так и ногопашного.

Он построил нас в шеренгу и сказал:

– Кто хочет вступить со мной в единоборство?

И тут же, не дав нам опомниться, вызвал из строя самого маленького и хилого солдата. Мы его так и звали – Хилуй.

Хилуй вышел из строя, снял автомат и положил его на землю.

– Бросок через бедро! – объявил капитан и бросил через бедро Хилуго.

Хилуй поднялся, а капитан обратился к остальным:

– Кто может повторить?

– Я! – сказал солдат по фамилии Доценко. – Только сильно не бросайте.

– Да не я должен бросать, а ты, – объяснил ему капитан.

Доценко взял Хилуго за шкирку и бросил. Правда, не через бедро, а через что-то другое.

– Не так, – сказал капитан и бросил Хилуго ещё раз. – А теперь, – капитан кивнул на Хилуго, – представьте, что у него – нож.

Хилуй весь напрягся.

– Не так держишь нож, – сказал капитан.

Хилуй сжал пустую руку в кулак.

Капитан крикнул «Йя!» и ударил Хилуго ногой по запястью.

– Нож выбит, – сказал капитан.

И тут Хилуй, шатаясь, поднимает за дуло свой автомат и говорит капитану:

– А теперь представьте, что у меня в руках ничего нет.

И врезал капитану прикладом.

Капитан крикнул «Йя!» и упал.

Больше рукопашным боем с нами никто не занимался.

* * *

Мы иногда сами занимались. Один парень у нас чего-то не поделил с другим из соседнего полка. Пошел туда разбираться.

Через час приползает обратно. Морда – как у колобка к концу дороги.

– Что, – говорим, – с тобой, Валера?

Он сплюнул кровью и говорит:

– Будут знать!

* * *

А генерал приезжал к нам ещё раз со своей внезапной проверкой, о которой мы знали за месяц.

Подкатывает он, значит, к воротам нашей дивизии. А там для него солдат тополя из брандспойта моет.

Увидел генерала – выпустил из рук брандспойт, чтобы честь отдать. А брандспойт как вырвался на свободу, так и окатил генерала.

Генерал ничего не ответил. Сел, обмоченный, обратно в машину и назад уехал.

И больше у нас никогда не появлялся.

А наш командир хотел этого поливальщика даже наградить, потому что благодаря ему вся дивизия вышла сухой из воды.

Кстати – о воде. Самые мягкие отношения между командирами и воинами – на флоте. Матрос меньше отличается от морского офицера, чем солдат от офицера сухопутного. Потому что после рабочего дня сухопутный офицер идёт домой к жене, а морской – остается на работе с матросом.

Ничто так не сближает людей, как подводная лодка.

В одном ленинградском военно-морском училище преподавал капитан первого ранга – настолько мягкий, что если бы он преподавал в другом месте, его бы давно съели. У него для курсантов было только две оценки: «пять» и «пять с плюсом».

И вот какой-то курсант поспорил с товарищами, что получит на экзамене у этого старикана «двойку».

Приходит на экзамен и говорит этому старикану первого ранга:

– Ничего не знаю. Ставьте два.

Тот говорит:

– Как – не знаете? Вы ж ещё билет не брали!

Курсант берет билет и читает:

– "Пожар на корабле. Ваши действия".

– Ну? – говорит старикан.

Курсант нарочно молчит.

– Ну, что вы будете делать, если на корабле вспыхнет пожар?

– Ничего не буду! – говорит курсант.

– Правильно! – обрадовался старикан. – Главное не подымать панику.

* * *

В полку, где я служил, был кросс на 10 км. Приехала инспекция во главе с генералом на наши военные мучения смотреть. Генерал добрый. Шутит. Офицеры смеются. Как по команде.

Сержант Доценко нам говорит:

– Бежать надо не ногами. А головой.

Короче, срезали мы несколько километров. Никто ничего не заметил. Офицеры довольны: недобежавших нет.

Только майор, который всей этой беготней руководил, что-то нам орет и кулаком рыжим грозит. В кулаке – секундомер.

Подходит к майору с секундомером генерал:

– В чем дело?

Секунд-майор рапортует:

– Половина участников забега установила новый рекорд мира!

Знаете, что ответил генерал? Он спросил:

– А почему – только половина?

* * *

Был у нас в полку пес. Пес полка. Звали его, конечно, Дембель. Как-то наделал он перед дверьми в штаб. Подполковник Регентов сказал:

– Сделал под козырек!

Я его часто вспоминаю, моего командира полка. Речь его была краткой и образной: «Дело сделано, дура замуж выдана», – или: «Без кота мыши в подполье геройствуют, а нам такую давай, чтобы и при коте не потела!»

Поначалу никто не понимал, о чем речь. Но сразу понимал, что командир сердится. Каждую его фразу можно было выбивать на граните. Причем каждая вторая была эпитафией: «Все ушло в свисток», «нашёл свой последний балкон», «Куда бы вороне ни лететь, всюду дерьмо клевать!», «Все пропьем, но флот не опозорим!», «Да куда ж он денется в подводной лодке?!», «Нам, татарам, все равно, что самогон, что пулемет, лишь бы с ног валило!».