Пески Палестины - Мельников Руслан - Страница 51

Что ж, можно считать, тылы прикрыты.

— Всем спрятаться! — приказал Бурцев. — Пригнуться!

Бойцы пригнулись.

В следующую секунду противотанковая граната уже летела в цель. Ленты стабилизаторов опустили «Панцервурфмине» точнехонько на крышу броневика. На бронированную макушку пулеметной башенки?шлема.

Взорвалось!

Над эсэсовско?тевтонским строем брызнул расплавленный металл, полетели осколки. В чреве подбитой машины ухнуло так, что легкий броневичок аж подпрыгнул. Слетел сорванный люк, выгнулись, пошли по швам крыша, борта и днище, из щелей повалил дым.

Живая стена в проломе распалась. Немцы залегли в обломках стены каменной. Кто?то кричал, кто?то палил наобум, не понимая, откуда прилетел гостинец.

— Здорово, каид! — восхитился Бейбарс.

Эмир стоит рядом. Кивает одобрительно тевтонским шлемом. Бурцев узнал мамлюка лишь по праще, обмотанной вокруг пояса. Ну еще по мешочку для метательных снарядов. В мешочке перекатывалось и глухо позвякивало. Ага, есть еще, значит, порох в пороховницах!

— Бейбарс, гони?ка сюда свои яйца!

— Яйца? — Эмир кивать перестал. — Какие такие яйца, Василий?Вацлав?

— Же?лез?ны?е! Сколько их у тебя осталось?

— А?а?а, эти… Штук семь?восемь будет.

— Два давай мне. Остальные — твои. Хватай пращу и займись Хранителями на башнях. Видишь, они джигитов Айтегена в город пускать не хотят. Только аккуратнее с колдовским громом.

— Да помню я, — буркнул мамлюк.

— Бурангул, дядька Адам и все, кто там с луками?арбалетами. Помогите Бейбарсу. Немецких колдунов на стенах быть не должно. Пролом я беру на себя. Сема, оставь мне свой громомет.

— Так ведь моя…

— Нет, Сема, — отрезал он, — сейчас пусть уж лучше будет «моя».

Китаец со вздохом сожаления прислонил оружие к глиняному забору.

Две гранаты — одну за другой — Бурцев зашвырнул за подбитый броневик. Дождавшись взрывов и криков, приподнялся над укрытием, ударил из «шмайсера».

Валил без разбора любого, кто попадался на мушку. Эсэсовцы, тевтонские братья, полубратья?сержанты, кнехты… Опустошил один «шмайсер», взял другой…

Рядом делали свое дело лучники, арбалетчики и пращник?эмир. Отсюда, со стороны города, обстреливать переходные галереи внешних стен было куда как сподручнее, чем снаружи. Стрелы валили автоматчиков у бойниц и зубчатых заборал. «Железные яйца» из пращи Бейбарса летели к башням с пулеметными площадками. Над башнями мелькали всполохи огня, и пулеметы умолкали.

Кто?то еще пытался огрызаться — над головой Бурцева пролетел арбалетный болт, смотровую щель топхельма запорошило крошево, выбитое из стены пулями. Но все это было лишь судорожное дерганье обреченных.

Немцы отступали от разбитых ворот. Немцы покидали позиции.

Глава 57

С лихим гиканьем и завыванием, от которого стыла кровь, в пролом ворвались мамлюки и хорез?мийцы. Вот уж поистине дикая дивизия! Конники — то ли обкуренные травкой, то ли опьяненные успехом — в два потока объезжали горящий остов броневика и с ходу вступали в бой. Лезли на пули и стрелы. Топтали, рубили, кололи замешкавшегося врага и, разливаясь по улицам Иерусалима, подобно живому наводнению, захлестывали город.

Сотня Бейбарса оказалась в первых рядах. Правда, от сотни той оставалась сейчас едва ли полусотня. Но злые все, как шайтаны. В пылу схватки этот передовой отряд едва не искрошил в капусту дружину Бурцева, так и не снявшую орденских доспехов. К счастью, Бейбарс вовремя успел скинуть топхельм. А скинув, обложил нападавших забористой арабской бранью. Горячие восточные парни быстро признали эмира.

— Бейбарс, принимай командование над джигитами, — посоветовал Бурцев. — Проследи, чтоб резню среди горожан не учиняли.

Упрашивать не пришлось. Кыпчак с тевтонским крестом на груди вскочил на лошадь.

— Клянусь Аллахом, ты хороший каид, Василий?Вацлав! — уже с седла прокричал Бейбарс. — Я готов простить тебе даже татарскую кровь в твоих жилах…

Ох, спасибо, облагодетельствовал!

— …Ибо ты не предатель. Признаю, я ошибался на твой счет, каид.

Бурцев хмыкнул: что ж, лучше поздно, чем никогда.

Бейбарсовы головорезы ускакали. А в заваленный трупами пролом неторопливо въезжал старший эмир Айтегин аль?Бундуктар, мудрый наиб великого султана ал?Малика ас?Салиха Наджм?ад?дина Аййуба. Айтегин вновь восседал на статном жеребце белоснежной масти. Самоуверенный и довольный, хотя до полной победы было еще как до… н?да… до Берлина.

За наибом вели — ба, знакомые все морды! — глухого верблюда с плетеным каркасом на горбу. И с пулеметом. Место стрелка, впрочем, пустовало. Следом вышагивал еще один дромадер. На этом тоже покачивалась платформа?станина. Но уже с аркабалистой — с той самой, из которой их обстреляли под Яффой. И тот же самый сарацин, замотанный в тряпки с ног до головы, зорко посматривал по сторонам. Рука — на спусковом механизме: толстая тугая тетива, сплетенная из воловьих жил, сорвется при малейшей опасности. А в желобке арбалетного ложа — убойный свинцовый шарик. Бондок, орех, как его здесь называют. Это Бурцеву уже было известно.

Айтегина оберегали также с полсотни тяжеловооруженных конных телохранителей и столько же лучников. А в свите наиба на молодом жеребце ехала…

— Ядвига! — радостно взревел пан Освальд. — Я?дви?га!

Полячка — разгоряченная и краснощекая — услышала, увидела, замахала ручкой, поворотила коня. Девушке не препятствовали. Теперь нужда в заложнице отпала.

Подъехала Ядвига как какая?нибудь фотомодель. Величественная, прекрасная, соблазнительная и кокетливая.

— Нет, какова, а?! – гордо пробасил добжинец. — Амазонка, а?!

А Бурцеву было грустно. И было тошно. Чего веселиться?то, если смотришь на Ядвигу, а видишь… В общем, одна Агделайда Краковская в мыслях!

Он глянул вверх. Луна?то уже высоко! Слишком высоко. Полная луна…

— Здравствуй, Василий?Вацлав! — улыбнулся Айтегин. — Я рад, что, по милости Аллаха, наш замысел удался, и я вижу тебя в полном здравии.

— Я тоже. Рад. Но давай поговорим об этом позже, наиб. Сейчас мне нужен конь. И желательно порезвее.

— Дайте коня каиду, — распорядился старший эмир.

Один из телохранителей?лучников проворно спрыгнул со скакуна, с почтительным поклоном протянул повод.

— Все, кто со мной, — за мной! — крикнул Бурцев.

Поправил меч на перевязи, перекинул через плечо ремень «шмайсера». Вскочил в седло, стеганул легконогого арабского жеребца. Кто сочтет нужным — догонит.

В цитадель цайткоманды он ворвался вслед за воинами Бейбарса. Через снесенные Ворота Печали влетел. Где?то здесь, за этими воротами, таилась «гроссе магиш атоммине». И здесь же пролегал путь к Аделаиде…

Возле минометной позиции, расстрелянной давеча из орудия «Пантеры», Бурцева нагнала верная Дружина. Все тут! Даже Освальд с Ядвигой. Да и куда добжинец отпустит?то теперь свою зазнобу? И Джеймс — вон он, боится потерять Бурцева из виду, скачет, потрясая длинным тевтонским копьем. Ох, и странно же было видеть тайного убийцу?брави с трехметровым дрыном в руках вместо изящного ножа?кольтелло. И Хабибулла, именем Аллаха поклявшийся всюду следовать за «каидом», мчится рядом на рослом рыцарским жеребце. А Сыма Цзян где? Оба?на! Китаец оказался хитрее всех — сидит на горбу верблюда. На дромадере с пулеметом! Айтегин, видать, позволил. Ну что ж, теперь повоюем!

Следом тянулись ополченцы Мункыза. Так и должно быть: это их город, и им надлежало закончить эту битву. Седовласый лекарь и астролог скачет в первых рядах. Кричит: «Аллах Акбар!» Машет трофейным рыцарским мечом. Крепкий старик!

Бойцы Мункыза свернули влево, за Бейбарсовыми конниками. Отправились к Храмовой горе — зачищать Купол Скалы и мечеть Эль Акса.

— Бурангул, дядька Адам, езжайте с ними! — приказал Бурцев. — Если найдете Аделаиду, колдовскую башню или гроб Хранителей — мигом ко мне! Остальные — вперед. Прочешем здесь все!

Сопротивления они почти не встречали. Остатки цайткоманды уже не рвались в бой. Эсэсовцы отступали по Проходу Шайтана к Яффским воротам. Фашисты уходили из города. Лишь изредка тявкали «шмайсеры» группы прикрытия.