Избранное - Асадов Эдуард Аркадьевич - Страница 52

52

СОЛОВЬИНЫЙ ЗАКАТ

Ты смотришь вдаль чуть увлажнённым взглядом,Держа бокал, сверкающий вином.Мы тридцать лет с тобою всюду рядом,И ничего нам большего не надо,Чем быть, и думать, и шагать вдвоём.О сколько в мире самых разных жён?!Как, впрочем, и мужей, добавим честно!Ах, если б было с юности известно:Как звать «ЕЁ»? И кто тот самый «ОН»?!Ты помнишь: в тех уже далёких днях,Где ветры злы и каждому за тридцать,Мы встретились, как две усталых птицы,Израненные в драмах и боях.Досталось нам с тобою, что скрывать,И бурного и трудного немало:То ты меня в невзгодах выручала,То я тебя кидался защищать.Твердят, что в людях добрые чертыРаспространенней гаденьких и скверных.Возможно, так. Да только зло, наверно,Стократ активней всякой доброты.Мы верили, мы спорили, мечтали,Мы светлое творили, как могли.А недруги ревнивые не спали,А недруги завистливо терзалиИ козни всевозможные плели.За что ж они так зло мутили воду?Злил мой успех и каждый шумный зал.Хор критиков взрывался и стенал,А ты несла стихи сквозь все невзгоды,И голос твой нигде не задрожал.— Ты с ней! Все с ней, — шипели фарисеи,— Смени артистку, не дразни собак!Есть сто актрис и лучше и моднее, —А я шутил: — Ну, коли вам виднее,То лопайте их сами, коли так! —Откуда в мире столько злых людей?Вопрос, наверно, чисто риторический.К примеру, зависть, говоря практически,Порой в сердцах острее всех страстей.И всё же сколько благодатных днейСтучалось в сердце радостной жар-птицейВ потоках писем и словах друзей,Стучалось все упрямей и сильней,И до сих пор стучалось и стучится!И разве счастье ярко не сиялоВ восторгах сквозь года и города?!Ты вспомни переполненные залы,И всех оваций грозные обвалы,И нас на сцене: рядом, как всегда!В сердцах везде для нас, как по награде,Всходило по горячему ростку.Ты помнишь, что творилось в Ленинграде?А в Киеве? А в Минске? А в Баку?Порой за два квартала до дверейБилетик лишний спрашивала публика.Ты вспомни: всюду, каждая республикаВстречала нас как близких и друзей!И если все цветы, что столько летВручали нам восторженные руки,Собрать в один, то вышел бы букет,И хвастовства тут абсолютно нет,Наверно, от Москвы и до Калуги!Горит над Истрой розовый закат,Хмелеют ветки в соловьином звоне…Давай-ка, Галя, сядем на балконеВдохнуть цветочно-хвойный аромат…Про соловьёв давно уже, увы,Не пишут. Мол, банально и несложно.А вот поют под боком у Москвы,От звёзд до околдованной травы,И ничего тут сделать невозможно!Летят, взвиваясь, трели над рекой,Они прекрасны, как цветы и дети.Так сядь поближе, и давай с тобойПрипомним все хорошее на свете…В душе твоей вся доброта вселенной.Вот хочешь, я начну тебя хвалитьИ качества такие приводить,Какие ну — хоть в рамку и на стену!Во-первых, ты сердечная жена,А во-вторых, артистка настоящая,Хозяйка, в-третьих, самая блестящая,Такая, что из тысячи одна.Постой! И я не все ещё сказал,В-четвёртых, ты, как пчёлка-хлопотунья,А в-пятых, ты ужасная ворчуньяИ самый грозный в доме генерал!Смеёшься? Верно. Я это шучу,Шучу насчёт ворчушки-генерала.А в остальном же не шучу нимало,Все правильно. Лукавить не хочу.Но не гордись. Я зря не восхваляю.Тут есть одно таинственное «но»:Я свой престиж тем самым подымаю,Ведь я же превосходно понимаю,Что все это моё давным-давно.Закат, неся ещё полдневный жар,Сполз прямо к речке, медленный и влажный,И вдруг, нырнув, с шипеньем поднял пар,А может быть, туман, густой и влажный…Не знаю я, какой отмерен срокДо тех краёв, где песнь не раздаётся,Но за спиною множество дорогИ трудных, и сияющих, как солнце.И наши дни не тлеют, а горят.Когда ж мигнёт нам вечер глазом синим,То пусть же будет и у нас закатТаким же золотым и соловьиным.Но мы не на последнем рубеже,И повоюем, и послужим людям.Долой глаголы «было» и «уже»,Да здравствуют слова: «ещё» и «будем»!И нынче я все то, чем дорожу,Дарю тебе в строках стихотворений.И, словно рыцарь, на одном коленеСвой скромный труд тебе приподношу!И в сердце столько радужного света,Что впору никогда не умирать!Ну что ты плачешь глупая, ведь это,Наверно, счастьем надо называть…1 июня — 1 ноября 1990 г.

ЧЁРНЫЙ СОН

Сегодня сон мне снился злой-презлой:Как будто я строю в былой квартиреИ в этом моем бывшем микромиреОпять гремит неукротимый бой.Здесь, в этом доме много-много летМеня хитро и хищно обирали,Мне с кем угодно вечно изменялиИ лгали так, что даже гаснул свет.И вот сегодня — новая гроза!И женщина, красивая и злая,Сощурив близорукие глаза,Кричит, себя нарочно распаляя!Она кричит, чтоб совесть заглушить,Чтоб оправдать хмельные похожденья,Запрятать, скрыть любые прегрешеньяИ вообще чтобы не дать мне жить.А я не отвечаю. Не хочу.Все это абсолютно бесполезно.Я лишь в кулак собрал себя железно,Сижу, курю и холодно молчу…В гостиной буря и посудный звон,Грохочет стул в падении свободном…И вдруг внезапно ожил телефонЗаливистым звонком междугородным.— Алло! Вас вызывает Сахалин! —И голос твой… из тысяч узнаваем:— Ну, здравствуй, здравствуй! Ты сейчас один?Как жизнь? И вообще о чем скучаем?Читала здесь стихи твои сейчас,Тебя тут знают, как в Москве, не меньше,Народу — негде яблоку упасть!В глазах восторг, особенно у женщин!Постой, постой! Я что-то не пойму:Тебя мои слова не окрыляют?А голос невесёлый почему?Неужто снова молнии сверкают?Отсюда я — в Хабаровск и Читу.Но если хочешь, сокращу гастролиИ прилечу быстрей, чем верет в поле,Примчусь, переоденусь и приду?— Спасибо! — говорю. — Держусь как барс.Трудись спокойно. Нервничать не будем.Читай мои стихи хорошим людям.Ведь ты и так со мною всякий час! —Кладу спокойно трубку на рычагИ вновь упрямо — к пишущей машинке.А за стеной кипит скандальный мракИ брань гремит похлеще, чем на рынке.Да, здесь любому предадут врагу!И чем ты лучше, тем измены злее!Вдруг чувствую: я больше не могу!И сброшу эту тиранию с шеи!Довольно! Тихо! Хватит! Пробил час!От гнева я почти что задыхаюсь.— Я ухожу! Немедленно! Сейчас!Встаю. Толкаю дверь… и … просыпаюсь…Распахнутые окна смотрят в сад…Листва шуршит под ветром спозаранку.В цветочный погружаясь аромат,Свистит на флейте звонкая зарянка…Стрижи в три чёрных молнии взвилисьИ режут утро, слившись с синевою.А две рябинки юных обнялисьИ кружат вальс над розовой рекою.И среди этой дачной красотыЯ вновь живу, от гнева отрешаясь!А рядом — ты… А рядом дышишь ты,Во сне чему-то тихо улыбаясь.И как я рад, что кончилась «война»,Что разорвал я дьявольские сети!Что ты давным-давно моя жена,И женщина, и друг, и все на свете…И полный этой доброй тишины,Живу я гордой жизнью человека.Пусть только вновь не снятся эти сны,От этих дней и до скончанья века!13 июня 1993 г. Красновидово