Догоняющий радугу - Ведов Алекс - Страница 2

На последнем курсе учебы в стране началась перестройка со всеми ее общественными бурями и потрясениями, а после выпуска судьба разбросала нас в разные края. Я получил распределение в Архангельскую область в региональное управление, занимающееся в числе прочего разведкой и разработкой месторождений полезных ископаемых на самом севере области. А Виталий уехал к себе домой, в Карелию, и мы на долгое время потеряли связь. Кто бы мог подумать, что через несколько лет жизнь вновь сведет нас, и что события, связанные с этой встречей, окажут такое влияние на всю мою жизнь.

Иногда я пытаюсь представить себе, как сложилась бы моя судьба, если бы в ту командировку поехал не я, а кто-нибудь другой. И каждый раз, обнимая свою любимую жену, понимаю, что ничего лучше и быть не могло. А перечитывая рукопись — то единственное, что осталось у меня от друга, — я все более утверждаюсь в мысли: если человеку какими-то силами свыше дается некое предназначение, то для меня эта поездка была своего рода трамплином для того, чтобы начать движение к собственному предназначению. В конце концов, дело даже не в фактах моей биографии: сделанное Виталием не может, не должно было пропасть. Возможно, этот удивительный человек пришел в наш мир только для того, чтобы принести свое знание и, что еще важнее, показать на собственном примере, насколько оно реально и важно для всех и каждого. Я часто повторяю про себя одну из самых значительных мыслей из его рукописи: «Внутри тебя есть некто, кем ты можешь и должен стать. Самыми важными людьми в твоей жизни станут те, кто помогут тебе в этом».

Он помог мне найти и этого «некто», и этих людей. Он сам был одним из таких людей. Думаю, мало кто в жизни сделал для меня больше, чем он. Вряд ли, конечно, сам Виталий с этим бы согласился. Но одно знаю точно: у меня до сих пор осталось невыполненным одно данное ему обещание. Настала пора его исполнить.

И сейчас я выступаю как выразитель его последней воли.

Глава 2

Проработав около семи лет в управлении геологоразведки, я был направлен в Ненецкий автономный округ. Там недавно обнаружили нефть, и взоры руководителей и новоявленных бизнесменов всех рангов у нас, на Севере, да и не только, были направлены туда. Не знаю, почему именно на меня возложили столь ответственное задание — ведь я был относительно молод и неопытен, а в управлении работали люди, имевшие за плечами огромный опыт подобных командировок и запас знаний, совершенно не сравнимый с моим. То ли руководство управления решило, что я уже достаточно хорошо себя зарекомендовал и мне пора пройти настоящее «боевое крещение», то ли все были в разъездах, и, кроме меня, ехать было попросту некому. Так или иначе, меня вызвали к начальству и дали указание собираться в дорогу. Причем сопутствовало этому нечто вроде казуса, которому я тогда не нашел объяснения. Мой шеф — человек, от природы к шуткам не расположенный и чувством юмора не отличавшийся, — пригласил меня в свой кабинет и начал разговор с вопроса: верю ли я в то, что сны сбываются? Можно было ожидать чего угодно, но только не этого. Я сказал, что, в общем-то, не суеверен и никогда вещих снов не видел. Тут начальник совсем огорошил меня признанием, что прошлой ночью ему приснился удивительный сон. Как раз перед ним он будто бы раздумывал, кого послать в командировку и мою кандидатуру рассматривал далеко не в первую очередь.

А сон был такой. Якобы неожиданно посреди лета наступила зима, повсюду выпало необыкновенно много снега, и к нему явился незнакомый старик-ненец, в национальной одежде и головном уборе весьма странного вида. Этот старик приехал из тундры на нартах, в которые были впряжены шесть огромных белых собак. Он без стеснения заявился к шефу в кабинет и, не представляясь, без лишних предисловий сказал, что в командировку должен поехать… «Угадай с трех раз, кто? — с усмешкой закончил шеф рассказ о своем сне. — А потом уехал так же внезапно, как и появился. И зима вместе со снегом так же внезапно исчезли, сменившись летней жарой. Ну, что скажешь?»

Я поддержал шутливый тон беседы, и мы немного посмеялись, обсуждая, что бы это могло значить. Потом начальник посерьезнел и сказал, что хоть он и не привык принимать управленческие решения, руководствуясь сновидениями, но в данном случае делает для меня персональное исключение.

В задачи моей командировки входил сбор данных о возможных месторождениях нефти на расстоянии примерно двухсот километров к северо-востоку от Нарьян-Мара. Главным образом это сводилось к проверке отрывочных сведений, полученных от местного населения, о якобы имеющихся выходах нефти на поверхность почвы. На выполнение этой задачи мне было отведено две недели, по обстоятельствам — максимум двадцать дней. Положительный результат поездки сулил мне быстрое продвижение по служебной лестнице, поэтому нечего и говорить о том, с каким воодушевлением я воспринял представившуюся возможность.

Стоял июль. То лето выдалось непривычно жарким повсюду на Севере. Даже местные старожилы не помнили такого. В Нарьян-Маре, расположенном на территории многолетней мерзлоты, температура днем достигала тридцати градусов — по тамошним нормам, убийственная жара.

Самолетом я благополучно добрался до места назначения. Меня встретили и проводили в гостиницу, в которой предстояло жить ближайшее время. По пути я познакомился с местным жителем по имени Илья, полуненцем-полурусским, который давно работал по найму на геологоразведку в качестве проводника, а в этом сезоне должен был помогать мне. Илья оказался крепким приземистым мужчиной лет пятидесяти, для своего возраста довольно-таки подвижным и бодрым. Мы сразу нашли общий язык. О себе Илья рассказал, что он потомственный охотник и оленевод, знает местность как свои пять пальцев и уже четверть века подрабатывает тем, что сопровождает геологические и геодезические экспедиции. Особенно приятно меня удивило то, что, по его словам, он вообще не употребляет спиртного.

Сидя в машине, мы говорили о том о сем, и речь сама собой зашла о предстоящей совместной работе. Узнав о месте, куда нам надо было направиться, мой спутник как-то сразу сник и помрачнел. Я спросил, в чем дело.

— Нехорошее место, — покачал головой Илья, — я бы туда идти не хотел.

— А что в нем такого, в этом месте? — опешил я, никак не ожидавший такого поворота.

— Заколдованное место. Там злые духи живут. Много людей там пропало, — ответил Илья вдруг упавшим голосом. Мне показалось, что в его глазах промелькнул страх.

Я рассмеялся.

— И ты веришь в подобную чепуху? Ты же взрослый мужик, столько пережил и повидал на свете!

— Зря смеешься, — обиженно сказал Илья. — Я поведу тебя, но только до Лысой горы. Дальше ты сам.

Вообще-то я слышал, что среди местных аборигенов сохранились языческие верования, совершенно дикие с точки зрения цивилизованного человека, но никак не думал, что столкнусь с ними в первый же день своей поездки. Все дальнейшие попытки убедить Илью помогать мне до конца успеха не возымели. Не удалось добиться от него и более подробных сведений о «заколдованном месте». На просьбу рассказать о Лысой горе он сообщил лишь то, что это скалистое возвышение на болотистой равнине приблизительно в трех днях ходьбы от города издавна пользуется дурной славой среди старожилов. В прежние времена ненецкие шаманы ходили туда, чтобы обрести сверхъестественные силы, но мало кто из них возвращался. А те немногие, кому посчастливилось вернуться, никогда не рассказывали, но якобы все потом вскорости умерли по неизвестным причинам. Только один старый шаман, побывавший там, вернулся и до сих пор жив. Но сейчас он почти ни с кем не общается, потому что после посещения горы (здесь Илья перешел на шепот) либо тронулся умом, либо, что скорее, в него вселились злые духи. Поэтому местные жители не только его дом стараются обходить стороной, но даже имя вслух не упоминают.

На том наш разговор с Ильей и закончился. Машина остановилась возле его дома, мы попрощались, и я поехал устраиваться в гостиницу.