Догоняющий радугу - Ведов Алекс - Страница 31

С этими словами он выложил на стол еще какую-то бумагу и подвинул мне.

— Ничего я подписывать не буду, — сказал я, подвинув ему бумагу обратно. — Я не подследственный! И повторяю: меня ваши мероприятия не касаются, и вы тоже мне не мешайте своим делом заниматься, ладно?

— Ладно, не хотите, как хотите, — сказал Шацкий, складывая свои бумаги в папку и вставая. — Но имейте в виду: сейчас я говорю вам, как должностное лицо. Так что уж давайте лучше не обострять отношения. Это и в ваших, и в наших интересах. В противном случае, я имею все основания и полномочия вас задержать.

— Не имеете, — с каким-то неожиданным для себя самого злым упрямством возразил я. — Я буду делать то, что считаю нужным!

— Я вас предупредил! — сказал Шацкий в дверях. — Чтобы потом не было недоразумений. Счастливо оставаться!

С этими словами он вышел, нервно хлопнув дверью, и в коридоре послышались его удаляющиеся шаги.

Настроение у меня было самое что ни на есть скверное. Никогда не думал, что у меня в жизни могут возникнуть какие-то проблемы с правоохранительными органами, а тут на тебе. Может быть, и не стоило так ершиться, думал я. Но он меня завел своими безапелляционными требованиями. Кроме того, я знал, что ничего противоправного не совершил и бояться мне нечего. И все-таки было не по себе. Самое неприятное было то, что выполнить обещание, данное Виталию, теперь стало очень трудной задачей.

Будь что будет, а к Айын я все равно завтра пойду, решил я, и никакое должностное лицо мне не указ! Я не буду сидеть у себя в номере, как суслик в норе, из-за того, что кому-то, будь он хоть следователь по самым важным в мире делам, вздумалось меня в чем-то заподозрить. Я не преступник, в конце концов!

Я поставил будильник на восемь и лег спать. Но сон долго не шел. Я долго не мог успокоиться и ворочался с боку на бок, перемалывая в голове все невероятные события моей командировки. Наконец, усталость взяла верх, и я заснул.

Глава 4

Все утро следующего дня меня не отпускало беспокойство. Начинался какой-то другой этап в моей жизни — интуиция подсказывала мне, что все это не забава, а очень даже серьезно. Предстоящее рандеву с шаманом вызывало во мне сильное волнение. По роду занятий мне приходилось общаться с разными людьми, но с шаманом… Я совершенно не представлял, как к нему обращаться, что говорить. Как мне повезло, повторял я про себя, что у него есть внучка, что мне удалось выйти сначала на нее, и что она согласилась мне помочь! И что за внучка!

Я вышел из гостиницы, помня вчерашний разговор со следователем и его предупреждение не выходить до десяти, и внимательно огляделся по сторонам. Ни в холле, ни на улице вроде бы за мной никто не следил.

«Да плевать мне на его запреты! — подумал я. — В конце концов, все его угрозы, даже если они реальны, — сущие пустяки по сравнению с тем, что я пережил на Лысой горе. Главное, чтобы вместе с Айын незаметно уйти из города к старику, а там они меня уже не достанут».

Когда я добрался до квартиры Айын, она уже ожидала меня. Мы обменялись приветствиями, и при этом мне показалось, что не только я рад этой встрече. Она была одета по-походному — в джинсы, заправленные в маленькие замшевые сапожки, и спортивную матерчатую куртку, волосы были подобраны под спортивную кепку с козырьком. И в таком прикиде она выглядела тоже броско и эффектно. Она вручила мне большую брезентовую сумку, довольно увесистую, и мы вышли из подъезда. Спускаясь по лестнице, Айын сообщила мне, что деда она вчера, к счастью, успела застать в городе. Он отнесся к моей истории очень заинтересованно и сам изъявил желание встретиться со мной на следующий день. Известие это меня не сильно обрадовало, ибо свидетельствовало только о том, что я завяз в какой-то до сих пор не понятной мне самому трясине. «Если я теперь заодно с шаманами, — пронеслась в голове мысль, — то дела мои и впрямь неважнецкие».

Я вкратце поведал о вчерашнем инциденте со следователем. Айын отреагировала на это в том духе, что, конечно, его требования неправомерны, и с какой стати я должен его слушаться? Она похвалила меня за то, что, невзирая ни на какие распоряжения, я все равно пришел в назначенное время. Но при этом она добавила, что проблема не исчезла, и нам надо поторапливаться, чтобы поскорее выйти за пределы города и быть недосягаемыми для назойливых опекунов.

Не успели мы отойти от дома, как услышали позади знакомый ироничный баритон:

— Далеко ли собрались, молодые люди?

Мы обернулись на голос. Недалеко от нас возле дома был припаркован темно-серый «опель» с тонированными стеклами. Дверца у сиденья рядом с водителем была распахнута, и из нее торжествующе ухмылялась физиономия Шацкого.

У меня внутри все рухнуло. Я посмотрел на Айын. Она тоже, видимо, его узнала. Потом перевела взгляд на меня и быстро вполголоса проговорила:

— Не беспокойся, все будет хорошо!

Шацкий вылез из машины и направился к нам. Следом за ним вышли водитель и еще один субъект, оба высокого роста и весьма крепкого вида.

— Ну, почему за вами глаз да глаз все время нужен? Ну, почему надо вынуждать нас на крайние меры? — приговаривал Шацкий, приближаясь. Подойдя вплотную, он оглядел меня с головы до ног, потом внимательно посмотрел на Айын, потом снова на меня.

— Н-да, все-таки не хотите вы по-хорошему, Алексей Романович! Что за непонятное упрямство? Теперь придется проехаться с нами.

Я бестолково стоял с сумкой в руках, готовый от досады заскрипеть зубами. Ничего путного сказать в голову не приходило. Возмущаться, протестовать в данной ситуации было вряд ли уместно — сила была не на нашей стороне. У парней, которые стояли за спиной Шацкого, выражение лиц совсем не располагало к дискуссиям.

— А ведь мы с вами знакомы, — промолвил он, буравя взглядом Айын. — Какая, однако, неожиданная и приятная встреча!

Айын очаровательно улыбнулась ему, ничего не ответив. Казалось, она нисколько не удивлена этой встречей и даже обрадована. На ее лице не было ни малейшей растерянности, чего нельзя было сказать про меня.

— Ну что ж, пожалуйте в машину! — с еле уловимой издевкой сказал мне Шацкий. — И вас тоже, мадемуазель, попрошу! — добавил он, обращаясь уже к Айын.

Я беспомощно поглядел на Айын. Она еле заметным движением головы и глаз дала понять: «Поступай, как он говорит!»

Делать было нечего. Сопровождаемые следователем и его помощниками, мы подошли к машине.

— Дама сядет на переднее сиденье, — распорядился Шацкий, галантным жестом открывая двери перед Айын, — а вы — на заднее, в середину.

Айын с прежней улыбкой легко и изящно, как птичка, впорхнула в салон на сиденье рядом с водителем. Я уселся на заднее, взгромоздив на колени сумку. Рядом лежала знакомая кожаная папка. По бокам от меня сели, неприятно стиснув с двух сторон, Шацкий и один из его молодцев. Второй сел за руль и повернул ключ зажигания, двигатель завелся.

«Все, конец! Как глупо попались!» — отчаянно крутилась у меня в мозгах одна мысль.

— Одну минуту, Павел Борисович, — вдруг произнесла Айын своим певучим бархатным голосом, оборачиваясь к Шацкому.

— Да? — вскинул глаза тот.

Я тоже удивленно посмотрел на Айын. С того момента, как Шацкий окликнул нас, она не сказала ему ни единого слова. Теперь всем своим видом показывала, что хочет сообщить нечто важное. Ее большие темные глаза были широко раскрыты и пристально смотрели прямо в глаза следователю. Я перевел взгляд на Шацкого. Тот немного подался вперед и сидел, как-то странно застыв на месте, с окаменевшим лицом, он тоже смотрел на Айын, но взгляд его был невидящим и безучастным.

Айын, развернувшись с переднего сиденья, приблизилась к его уху и что-то быстро прошептала. Выражение лица Шацкого не изменилось, но он как-то вяло кивнул, глядя в пространство перед собой.

— Ну что, Павел Борисович, поехали? — обернулся к нам водитель.

— Подождите, — сказала Айын непререкаемым тоном, переведя взгляд на него и глядя в упор. — Вы хотите спать! Поспите час!