Повседневная жизнь Букингемского дворца при Елизавете II - Мейер-Стабли Бертран - Страница 65

Один из приближенных королевы-матери свидетельствует: «Я припоминаю одну странную сцену. Однажды вечером Маргарет, которой тогда было десять лет, исполняла роль херувима в пантомиме, разыгранной в Букингемском дворце. И вот один из высших сановников спросил у нее, ощущает ли она, что у нее в этом костюме душа ангела. «Я?! — спросила она гневно, возмущенная таким предположением. — Да я же кошмар и ужас всей семьи!» А действительно, не странным ли развлечениям предавалась эта принцесса королевской крови, когда в четырехлетием возрасте устраивалась под столом, чтобы щипать и щекотать ноги гостей, в шестилетнем — швырять горстями тапиоку в ванну, где сидела старшая сестра, в семь лет — зевать во весь рот во время коронации отца, в одиннадцать — сеять семена моркови на клумбе, где ее старшая сестра, наследница престола, посадила георгины?»

В десятилетнем возрасте Маргарет восклицает в присутствии нового лакея, приставленного к детской: «С ума сойти, до чего он красив!» В одиннадцать лет в Виндзорском замке она мочит печенье в чашке чаю и говорит, как будто ни к кому не обращаясь: «Маме не нравится, когда я так делаю, она говорит, что это неприлично». В двенадцать лет она проделала дырку в днище лодки, в которой обычно каталась по пруду вожатая ее отряда скаутов, и бедная девушка была вынуждена прыгнуть в воду и добираться до берега вплавь. В четырнадцать лет ее застукали в погребе, где она пробовала шампанское, приберегаемое для банкета. В пятнадцать она появилась на «парадной» трибуне для высоких гостей в спортивном костюме, так как ей не разрешили присутствовать на мероприятии и она тайком залезла в карету одного из приглашенных.

16 февраля 1941 года Маргарет впервые случайно встречается в лабиринте коридоров Букингемского дворца с тем, кто вскоре перевернет и изменит всю ее жизнь, — с полковником авиации Питером Таунсендом, только что назначенным королевским шталмейстером. Позднее он напишет в своих мемуарах: «В ней не было ничего такого, что отличало бы ее от любой четырнадцатилетней девочки-подростка, кроме того, что порой она отпускала ужасно язвительные, сногсшибательные шуточки. Вот тогда она, к своему нескрываемому удовольствию, притягивала к себе все взгляды». В день капитуляции Германии, 8 мая 1945 года, Маргарет в сопровождении двух придворных (одним из коих был Питер Таунсенд) впервые вместе с сестрой смешалась с толпой, ликующей у решетки Букингемского дворца. Маргарет кричала, вопила и пела от радости вместе с кричавшей и певшей толпой. «Это было чудесно, восхитительно! — доверительно сообщает она Мэрион Кроуфорд. — Все швыряли в воздух шляпы, не только свои, но и ближайших соседей; мы тоже подбросили в воздух несколько штук, и они у нас станцевали вальс. Никогда еще у меня не было такого сказочного вечера!»

Несколько раньше, 22 июля 1939 года, в Дартмуте Елизавета, которой тогда было тринадцать лет, впервые встретилась с Филиппом, племянником лорда Маунтбеттена. Разумеется, в детстве они уже встречались на семейных обедах в Букингемском дворце, на чаепитиях у герцогини Кентской или на каникулах у дядюшки Луи, но ничего особенного о тех встречах не осталось в памяти. Так вот, в тот день король с семейством должен был посетить морской колледж в сопровождении лорда Маунтбеттена. Когда все готовились отправиться на службу, которая должна была состояться в часовне колледжа, врач учебного заведения объявил, что у двоих курсантов обнаружена свинка. Разумеется, и речи быть не могло о том, чтобы подвергнуть принцессу-престолонаследницу риску подхватить заразную болезнь, а потому Лилибет и Маргарет отправили в дом начальника училища, где им, чтобы убить время, предложили поиграть в игрушечную железную дорогу. Лорду Маунтбеттену пришла в голову великолепная идея подсказать своему племяннику, что неплохо бы ему присоединиться к кузинам. Филипп, вероятно, предпочел бы остаться с королевской четой и, похоже, был не очень доволен тем, что ему придется составить компанию тринадцатилетней девочке и ее сестре, совсем уж малышке, которой всего-то девять лет. Какая скука! Однако, будучи человеком воспитанным, он все же отправился к девочкам, без особой робости поздоровался и опустился рядом с ними на колени, чтобы запустить поезд и направить его по рельсам. Но ему это быстро надоело, и он пригласил принцесс поиграть в крокет в парке, затем предложил сыграть партию в теннис, и его сила и ловкость не могли не привести в восхищение его партнерш.

Воспитательница принцесс вспоминает: «Во время игры в теннис мне показалось, что он уж слишком изображает из себя павлина, уж слишком распустил хвост, но я должна признать, что он произвел очень сильное впечатление на девочек… Он довольно хорош собой, но уж больно развязен и беззастенчив…» Мисс Кроуфорд также заметила, с каким восторгом смотрит на кузена старшая принцесса, у которой невольно вырываются такие восклицания: «Смотри, Крофи, как он превосходно играет! Как он силен! Как крепок и ловок! Как высоко он прыгает!» А Филипп действительно не скупился на демонстрацию ловкости в акробатических трюках, чтобы понравиться девочкам.

Однако более всего он хотел, вероятно, привлечь внимание к своей особе не принцесс, а короля и его супруги; его надежды заметно усилились, когда лорд Маунтбеттен пригласил его пообедать, а потом и поужинать на королевской яхте. Филипп всячески старался произвести на всех хорошее впечатление. На следующий день яхта «Виктория и Альберт» покидала Дартмут (как на то указывает его название, город расположен в устье реки Дарт); многие курсанты, в том числе и Филипп, должны были на лодках сопровождать яхту до открытого моря. В то время как другие курсанты повернули обратно, Филипп продолжал грести, что ужасно позабавило Елизавету, наблюдавшую за ним в бинокль. «Какой дурак! — разгневанно вскричал король. — Если он будет продолжать упорствовать, нам придется плыть назад, чтобы заставить его вернуться». Только властный голос лорда Маунтбеттена, зазвучавший из громкоговорителя, заставил Филиппа повернуть к берегу. Этот эпизод был всего лишь началом долгой истории…

Когда Елизавета и Филипп встретились в Дартмуте, над миром нависла угроза войны. События, уже начавшие потрясать мир, отодвинули на задний план все, что касалось королевского двора. Детство Елизаветы и Маргарет закончилось встречами с будущими героями их историй любви.

Пресса всегда проявляла интерес к принцессам, чтобы поговорить о детской моде. Раньше одежда королевских детей должна была соответствовать особым критериям: прежде всего должна была отличаться от одежды других Детей богатством, даже роскошью, обилием кружев и вышивки, а иногда и экстравагантностью.

Во время правления королевы Виктории детей вовсе не баловали, ибо королева обращалась с ними как со взрослыми, только в миниатюре, и потому ее дочери носили примерно такие же платья, как у нее, только меньших размеров. Она ввела в моду два предмета одежды, причем эта мода дожила до наших дней: шотландские килты и матроски для мальчиков и девочек Елизавета и Маргарет росли в «романтическую эпоху», когда особой любовью пользовались «образцовые маленькие девочки» в платьицах с оборочками, рюшечками и воланчиками, украшенными вышивкой и кружевами. Кстати, в детстве они никогда не носили брюк.

Королевские дети всегда низко кланялись своим родителям или делали реверансы. Следует заметить, что Анна, надевшая мини-юбку, избежала сей «неприятной тяжкой работы». Сегодня детей из королевской семьи больше не одевают как «маленьких принцев», а если и одевают, то только в исключительных случаях: на крестины, свадьбы и для участия в церемонии выноса знамени.

Создан ли Букингемский дворец для детей? Пригоден ли он для них? Чарльз покинул Кларенс-Хаус и оказался в Букингемском дворце в четырехлетием возрасте. Чтобы как-то смягчить неприятные последствия переезда, королева попросила, чтобы детская в Букингемском дворце была точной копией детской в Кларенс-Хаусе. Комнаты, предназначенные для дневных забав и занятий, были отделаны в желтых тонах и украшены драпировками из ситца в цветочек, а спальня была отделана в бледно-голубых тонах. Расписание юного принца не менялось вплоть до того дня, как ему исполнилось семь лет: подъем — в 7 часов утра, прием ванны — в 8 (иногда его мыла мать); обильный завтрак — в 8 часов 45 минут, прогулка в парке — в 10 часов, обед — в полдень, сиеста, то есть отдых, — в 16 часов 30 минут, чай в присутствии Елизаветы, прием ванны перед сном, отход ко сну.