Американское безумие - Мэрфи Уоррен - Страница 43

— Хорошо, — сказал он, — хоть я и знаю, что тебя не стоит баловать, но все же объясню, что я имею в виду. Западное понятие ликвидности как невидимого богатства, существующего в виде электронных денег, не укладывается в голове этого человека. Посмотри на эти мелкие линии, расходящиеся от уголков его рта. Они от того, что он много лет сосет собственный язык. Вот так...

Чиун слегка наморщил губы и втянул щеки, как будто принимал лекарство от насморка.

— Как я понимаю, где-то под прикрытием своей благородной бороды ты сосешь свой благородный язык, — сказал Римо.

— Эта привычка выдает человека претенциозного и напыщенного, — сказал Чиун. — Такой человек часто воздвигает грандиозные памятники самому себе — безобразные монументы, которые лишь он находит привлекательными.

— Стало быть, — сказал Римо, — ты считаешь, что этот любитель пососать язык не захочет расставаться со своим произведением искусства?

— Только в том случае, если потеряет последнюю надежду.

— Значит, мы должны не лишать его надежды до тех пор, пока не поймаем, — заключил Римо. — Верно?

Мастер нахмурился.

— Ну а теперь чем ты недоволен?

— Пища, которую я съел в аэроплане, вызывает у меня ужасное ветропускание. Как такие маленькие порции могут вызывать столь сильный эффект?

— Это тайна, уходящая в глубину веков, — сказал Римо. — Я опущу окно.

Но не успел он это сделать, как впереди показались ярко освещенные ворота, ведущие на территорию производственного комплекса семьи Фингов. Вытянувшаяся на многие километры территория предприятия была окружена четырехметровым забором, поверх которого на металлических прутьях были растянуты гирлянды остро заточенной стальной ленты. На въезде дорогу перегораживал шлагбаум, возле которого стояла караульная будка. Подъехав к заграждению, Римо затормозил.

Когда машина остановилась, из караульной будки вышел охранник в белом шлеме. Коротко взглянув на сидящих в машине, он немедленно вернулся в будку и принялся куда-то звонить.

— Не нравится мне это, — пробормотал Римо.

После короткой беседы охранник повесил трубку и подошел к водителю машины, при этом палец он держал на спусковом крючке своего пистолета. Обращаясь к Римо, охранник быстро затараторил по-китайски.

В ответ Римо беспомощным жестом поднял ладони вверх и жестом указал на Чиуна, который махнул рукой охраннику, приглашая его подойти. Поверив, что дряхлый азиат действительно собирается с ним поговорить, охранник, по-прежнему не опуская оружия, стал обходить машину спереди.

Мастер Синанджу опустил окно, и охранник, держа пистолет нацеленным на старика, слегка наклонился в его сторону. За воротами, возле возвышавшихся неподалеку белых резервуаров, в джип садились еще четверо охранников в белых шлемах. Когда они сели, джип тут же рванулся с места.

Но когда охранник повторил вопрос, который он уже задавал Римо, а именно «Что вы здесь делаете?», Чиун ответил ему ударом. Рука мастера проскользнула через окно словно змея; удар был таким быстрым и сокрушительным, что охранник не успел нажать на спусковой крючок. Страж тяжело осел задом на землю, затем повалился набок и ударился о нее головой; белый шлем при этом тихо звякнул.

Римо выскочил наружу и как можно быстрее поднял шлагбаум. Однако к тому времени, когда он вернулся в машину, к ним уже приближался джип с подкреплением, а из разных концов комплекса ему на помощь мчались еще два.

Деваться было некуда.

Взвизгнув покрышками, возле арендованной машины остановился первый джип. Остальные два были уже на подходе. В каждом транспортном средстве сидели по четыре охранника, вооруженных автоматами М-16; сквозь ветровые стекла машин их оружие было нацелено на Римо и Чиуна.

Один из двенадцати вновь прибывших, тип с узкими, как карандаш, усами и длинными бакенбардами, немедленно начал что-то выкрикивать.

— Что он говорит? — спросил Римо. — Для меня это слишком быстро. Я не успеваю ничего разобрать.

— Он говорит, чтобы мы подняли руки вверх, — сказал Чиун.

— Мне кажется, лучше сделать так, как он говорит, — посмотрев на полукружье автоматных стволов, сказал Римо. Он высунул в окно кабины обе руки, открыл снаружи дверцу, затем очень медленно вышел из машины.

Чиун сделал то же самое.

Главный из охранников, казавшийся очень возбужденным, продолжал выкрикивать по километру слов в минуту.

Чиун заговорил снова — очень отчетливо и с большим достоинством. На этот раз Римо сумел уловить суть сказанного. Мастер предлагал человеку с усами говорить помедленнее — с тем, чтобы его глупый белый спутник мог понять его речь, не затрудняя Чиуна необходимостью бегло переводить на английский каждое слово.

Медленно, так, как будто он говорил с трехлетним ребенком, главный приказал Римо двигаться боком влево — что тот и сделал.

— Ты имеешь какое-нибудь представление о том, какие у этих ребят намерения относительно нас? — спросил Римо у Чиуна.

— Откуда мне знать? — спросил мастер, который тоже боком двигался в сторону, держа руки поднятыми вверх.

— Ну, я думал, что ты, может быть, можешь это прочитать по их энергетическим уровням или еще как-нибудь. Парень, который здесь командует, кажется, имеет привычку скрежетать зубами. Это тебе ни о чем не говорит?

— Только о том, что ты так и не усвоил фундаментальной концепции.

Пройдя мимо караульной будки, они оказались прямо под лучами одного из прожекторов, и главный приказал им остановиться.

Остальные охранники выстроились цепью по обе стороны от усатого, поставили автоматы на стрельбу очередями и приложили их к плечу.

Главный что-то крикнул.

Это китайское слово Римо знал.

Оно означало «Приготовиться».

Все еще пребывавший в полном недоумении, Римо тщетно пытался сообразить, что бы это могло значить. К чему, собственно, должны приготовиться охранники? Приготовиться к перерыву на отдых? Приготовиться отпустить задержанных? Приготовиться станцевать макарену?

Его надежды испарились как дым, когда усатый охранник заговорил снова.

На этот раз он сказал: «Целься».

31

Вместе со всем персоналом медицинского отделения Финги и их крошечный адвокат замерли на месте, потрясенные тем, что можно было увидеть на видеомониторах.

— Они стали больше! — ахнула одна из медсестер.

— Гораздо больше, — поправил ее один из служителей.

— У вас слишком разыгралось воображение, — сказал Филлмор. — Мы все работаем практически круглосуточно. Вашими уставшими мозгами правит самовнушение...

Филлмор говорил без всякой убежденности. Было совершенно очевидно, что он просто бессмысленно лжет, без всякого успеха пытаясь подавить нараставшую вокруг панику.

Разумеется, подопытные увеличились в размерах!

За прошедшие полчаса пациенты нарастили свою массу на пятьдесят процентов. К тому же дезертир Стерновски был прав еще в одном отношении: подопытные больше не походили на людей.

Даже не принимая во внимание наличие у них густого меха или хвостов, пациенты были похожи на животных, относящихся к какому-то новому, неизвестному еще науке виду. Мышечной массы, содержащейся в бицепсе одного из подопытных, хватило бы на три спины обычных гомо сапиенсов. И эти существа вновь, как и до начала их кормления арахисовым маслом, переполняла бессмысленная ярость.

Романистка, длинный хвост которой загибался на спину, босой ступней пнула стальную дверь своей камеры. От удара затряслись стены, по всему коридору полетели стекла.

— О Боже! — сказал Коч-Рош, хватаясь за борт электрокара.

Шум вывел из неподвижности пять остальных чудовищ, и они тоже начали колотить в двери своих палат. В узком коридоре эти удары гремели словно пушечная канонада. Пол дрожал так, как будто началось землетрясение. Стеклянные стены вибрировали, разлетаясь на множество осколков, которые каскадами сыпались на пол. Окно в камере росомахи со звоном лопнуло, приведя подопытное животное в состояние полного безумия.