Право на Спящую Красавицу - Райс Энн - Страница 45

Потом она бегала по лужайке, собирала белые цветочки и очень изящно целовала леди Джулиане подол платья – а то и ее холеные белые руки, – чем несказанно радовала госпожу.

«Я становлюсь как Алекси», – думала при этом Красавица, если ей вообще случалось о чем-то думать.

В обеденной зале она очень аккуратно разливала вино по кубкам.

И все же, несмотря на предосторожности, ей случалось пролить вино мимо чаши. Тогда незамедлительно следовало наказание: какой-нибудь паж хватал ее за ногу и порол, удерживая вниз головой над полом. После Красавица торопилась облобызать ноги Принцу, который в ярости требовал высечь рабыню повторно.

В одну ночь Принц беспощадно высек ее ремнем и после взял. Напомнил, что любое несовершенство в ней ему противно, и привязал ее к стене, оставил плакать на всю ночь.

Ее трясло при мысли о новых пугающих испытаниях, а леди Джулиана намекнула, дескать, Красавица еще невинна во многом, что касается жизни рабов, и что ее не спешат обучать всем премудростям.

Очень сильно боялась Красавица лорда Грегори, который не спускал с нее глаз.

В одно утро она споткнулась на Тропе, и леди Джулиана пригрозила отправить ее в Пыточную. Красавица тут же упала на колени и принялась целовать ей ноги. Леди Джулиана сменила гнев на милость и даже весело тряхнула косами, однако лорд Грегори остался явно недоволен.

В груди Красавицы тревожно кололо, когда ее потом передавали груму. Вот если бы только удалось увидеться с Алекси… Впрочем, в последнее время ее уже не так тянуло к принцу. Почему, Красавица сама не знала. Лежа на соломенной подстилке, она думала о Принце и леди Джулиане. «Мой господин и госпожа», – шептала Красавица, недоумевая, отчего Леон не налил ей снадобья для сна. Спать совсем не хотелось, да и зуд между ног, как обычно, терзал ее, не давая покоя.

Впрочем, отдохнуть ей позволили немного. Примерно через час пришла леди Джулиана.

– Мне самой эта затея кажется неудачной, – призналась она, выгнав Красавицу в сад. – Его высочество хочет, чтобы ты видела несчастных рабов, приговоренных к ссылке в деревню.

Ну вот, опять при ней упомянули деревню. Красавица постаралась не выдать любопытства. Леди Джулиана тем временем подгоняла ее по тропинке легкими и звонкими ударами ремня.

Наконец они достигли закрытой части сада, где в полном цвету стояли деревья с низкими кронами, а под ними на каменной скамье сидел Принц – он что-то с жаром втолковывал миловидному спутнику.

– Рядом с его высочеством – лорд Стефан, – прошептала леди Джулиана. – Любимый кузен Принца, обращайся к нему с великим почтением. К тому же день у лорда Стефана не задался, и причиной тому – его драгоценный и непокорный принц Тристан.

«Ах, вот бы мне увидеть принца Тристана», – подумала Красавица, припомнив, что говорил о нем Алекси: неподражаемый раб, открывший для себя истинный смысл покорности. И это он-то провинился? Красавица невольно отметила красоту лорда Стефана: золотистые локоны, серые глаза и омраченное тяжкой думой юное лицо.

Он лишь мельком взглянул на Красавицу, когда та приблизилась. И хотя было видно, что лорд отметил про себя ее привлекательность, он тем не менее продолжил слушать Принца, который строгим тоном поучал кузена.

– Ты купаешь его в любви, как я купаю в любви Красавицу… вот она, кстати, перед тобой. Сдерживай порывы чувств. Бери пример с меня: даже сейчас, порицая тебя, я чувствую то же, что и ты.

– Да, но сослать в деревню… – пробормотал юный лорд.

– Ссылка необходима для его же блага!

– Ах, бессердечный Принц, – прошептала леди Джулиана и подтолкнула Красавицу вперед, к ногам юного лорда. – Бедный Тристан пробудет в деревне до конца лета.

Принц взял Красавицу за подбородок и наклонился поцеловать ее, чем вызвал у нее прилив нежности. Однако пленнице было так интересно подслушать разговор господ, что она не решилась отвлечь господина.

– Должен спросить тебя… – начал лорд Стефан. – Ты бы сослал в деревню Красавицу, если бы решил, что она этого заслуживает?

– Разумеется, – немного неуверенно ответил Принц. – Сослал бы, не думая.

– Нет, не сослали бы! – возразила леди Джулиана.

– Красавица не заслужила ссылки, так что нечего и говорить, – отмахнулся Принц. – Речь пока о Тристане. Он выдержал столько уроков и наказаний, и до сих пор его душа – потемки для нас. Тристан обязан пережить ужасы деревни, как пережил тяготы кухни принц Алекси. Он-то научился смирению!

Лорд Стефан, и без того удрученный, вздрогнул при словах «ужасы» и «смирение», поднялся со скамьи и пригласил Принца пройтись.

– Рабов отошлют завтра. Погода устоялась, лето теплое, и селяне готовятся к торжищам. Тристана я отправил на тюремный двор.

– Красавица, за мной, – сказал Принц, поднимаясь. – Тебе полезно будет взглянуть на провинившихся. Многое поймешь.

Красавице стало очень любопытно, и она резво последовала за Принцем, хотя его холодный и строгий тон ее встревожил. Девушка старалась держаться ближе к леди Джулиане, когда они шли по тропинке прочь из сада, мимо кухни и конюшен. Наконец впереди показался обычный огороженный, немощеный двор, где дожидалась своего часа большая телега.

По двору прохаживались солдаты и слуги. Рядом с нарядной троицей Красавица вновь ощутила собственную наготу, следы от порки и порезы откликнулись болью. С ужасом Красавица заметила небольшой загон, огороженный кривыми жердями, внутри которого ютились голые принцы и принцессы. Руки их были привязаны к шеям; провинившиеся ходили по узкому кругу, утомленные, видимо, бесконечным стоянием на четвереньках.

Время от времени солдат просовывал руку сквозь прутья и лупил кого попало тяжелым кожаным ремнем. Если доставалось принцессе, та с визгом отбегала под защиту товарок. Если доставалось принцу, тот с громким стоном обиженно смотрел на мучителя.

Красавица пришла в ярость. Как смеет мужлан столь грубо обращаться с нежными ногами и попками?! Убегать от ремня смысла не было: с другой стороны рабов поджидал еще один скучающий коварный паренек, лупивший пленников более прицельно.

Увидев Принца, солдаты поклонились и встали по стойке «смирно».

Рабы, завидев приближение знати, принялись стонать пуще прежнего и выть сквозь кляпы, умоляя Принца, лорда и леди обратить внимание на их мучения.

Красотой провинившиеся ничуть не уступали прочим рабам; упав на колени, они корчились и извивались, плакали и ныли. Тут и там Красавица мельком замечала персикового цвета лоно под пушком курчавых волосков; видела, как трясутся груди рыдающих принцесс. У многих принцев восстали члены, а один пленник так и вовсе припал губами к земле, стоило Принцу, лорду Стефану и леди Джулиане приблизиться к загону.

Принц взирал на них холодными злыми глазами, но лорда Стефана зрелище потрясло. Взгляд его оставался прикован к одному принцу, что стоял горделиво, не склонившись и даже не думая вымаливать прощение. Голубоглазый и словно высеченный из камня бог, он был не менее прекрасен, чем юный лорд. Из-за кляпа рот принца перекосило, однако лицо его излучало спокойствие. Впрочем, за маской спокойствия читалась сильная тревога.

Наконец пленный принц решил проявить каплю смирения и опустил глаза. Красавица же полным восторга взглядом скользила по его точеным мускулам и набухшему члену.

Лорд Стефан не выдержал и отвернулся.

– Будь мужчиной, – холодно произнес Принц. – Тристан заслужил ссылку.

Властным жестом он велел воющим принцам и принцессам замолчать.

Стража наблюдала за представлением, ухмыляясь и скрестив руки на груди. Красавица не смела взглянуть на солдат – вдруг те примутся ее унижать.

Принц велел ей подползти ближе, встать на коленях и слушать его указания.

– Взгляни на этих несчастных, – сказал он, не скрывая презрения. – Они отправляются в Деревню Королевы, самую большую и самую богатую в стране. Там живут семьи всех наших дворцовых слуг. Их мастера снабжают нас тканями, простой мебелью, вином, провизией, молоком и маслом. Выращивают скот, а заодно растят будущих селян для окрестных деревень.