Сатанинский взгляд - Мэрфи Уоррен - Страница 35

Всю дорогу Бальбек Гусев нервничал и вздохнул с облегчением только тогда, когда увидел сверкающие на арканзасском солнце стволы и знакомые потертые ложи своих верных друзей, из которых он поражал цели, невидимые для большинства людей. Наконец-то он осуществит то, к чему готовился всю свою жизнь.

— Видите высокий помост? — спросил сержант, вручивший Бальбеку его оружие. — Рабинович поднимается на него каждый день и оттуда руководит войсками. Около него постоянно вертится старик-азиат в розовом халате. Если он будет загораживать от вас цель, стреляйте сначала в него, а потом уже в Рабиновича. Желаю удачи.

— Не беспокойтесь, я умею попасть в нужную цель.

— Этот старик какой-то ненормальный. Ходит в женской одежде, но при этом даст сто очков вперед любому из здешних молодцов.

— Теперь уже не любому, — отчеканил Бальбек и принялся готовить своих друзей к работе.

Когда солнце достигло зенита, он увидел джип, промчавшийся мимо танковых колонн к помосту, расположенному в полутора тысячах ярдов от холма, где Бальбек зарядил свои винтовки.

Он увидел старика в колышащемся на ветру одеянии, правда, оно было не розового, а скорее золотистого цвета. Рядом со стариком находился человек с печальными глазами, которого ему предстояло убить.

На таком расстоянии Рабинович не видел Бальбека, зато Бальбек с его острым татарским зрением прекрасно видел Рабиновича. Казахские татары обладали невероятной зоркостью и посмеивались над оптометрическими таблицами, разработанными Министерством здравоохранения. «Весь наш рост ушел в зрение», — шутили односельчане Бальбека.

Рабинович помахал войскам, и те ответили ему дружным приветствием. Бальбек не мог разобрать слов, с которыми Рабинович обращался к солдатам и офицерам, но он видел, как с каждой минутой их лица становятся все суровее и злее. Было ясно, что генерал поднимает боевой дух своей армии.

Бальбек сжал в руке холодный ствол винтовки. Мушка была давно спилена. Подобные приспособления нужны лишь людям, не умеющим целиться. Бальбек еще ни разу не встречал татарина, который без прицела допустил бы промах.

Главное — точно рассчитать траекторию полета пули, а для этого одного зрения недостаточно. Нужно учитывать еще и силу ветра, температуру и влажность воздуха, и концентрацию пыли вокруг мишени. Только тогда можно гарантировать, что пуля попадет в цель.

Между тем Чиун заметил нечто очень странное. Великий Ван почему-то не обращал ни малейшего внимания на снайпера, притаившегося за одним из холмов. Чем это объяснить?

Великий Ван делал вид, будто не видит, как тот прицелился и выстрелил и как пуля устремилась к его голове.

Чиун ничего не понимал. Он уже собрался выразить учителю свое недоумение, как вдруг понял, что Великий Ван просто решил испытать его. Но почему он устроил ему такое легкое испытание?

Ах, ну да, ясно. Великий Ван хочет проверить, владеет ли Чиун всем многообразием приемов: ударом Лотоса, крученым ураганным ударом, ударом открытой ладонью.

Бальбек выпустил из винтовки восемь пуль, и все они пролетели мимо цели. На разном удалении от помоста лежали раненые солдаты, но Рабинович остался цел и невредим, а золотистое кимоно старика как ни в чем не бывало сияло в лучах полуденного солнца.

— Великий Ван, — почтительно обратился Чиун к своему учителю, — какие еще приемы я должен вам продемонстрировать?

— Кто стреляет в солдат? — спросил Рабинович.

— Снайпер, разумеется, — ответил Чиун.

— Ну так какого лешего вы ждете? Надо было давно уже его уничтожить, — проговорил Великий Ван, и Чиун понял, что выдержал испытание.

Минуя солдат, копающих окопы, Чиун направился к холму, где скрывался человек с татарской внешностью.

— Что ты здесь делаешь? — осведомился Чиун.

Бальбек с удивлением услышал родной говор, который успел подзабыть за прошедшие двадцать пять лет.

— Я приехал сюда, чтобы убить Василия Рабиновича, — ответил он по-татарски.

— У тебя ужасный акцент, — сказал старик в золотистом кимоно.

— Откуда вы знаете татарский язык? — спросил Бальбек.

— Я — Мастер Синанджу. Мне приходилось работать в разных частях света. Но как объяснить тот факт, что достойный татарский лучник вроде тебя палит из винтовки в Америке?

— Еще ребенком русские разлучили меня с семьей и заставили делать ужасные вещи. Эти злодеи угрожали, что убьют мою бедную больную мать, изнасилуют сестренку и уничтожат всю нашу деревню, если я не выполню того, что они от меня требовали, — объяснил Бальбек.

— Веская причина, чтобы взяться за оружие, — сказал Чиун. — Но, к сожалению, мой дорогой друг, я не могу оставить тебя в живых.

Раздался выстрел, но Чиун отразил снайперскую пулю с еще большей легкостью, чем когда она летела с расстояния в полторы тысячи ярдов. Не успев и глазом моргнуть, Бальбек Гусев канул в небытие. Он даже не смог оценить изящества, с которым ему был нанесен смертельный удар. Великий Ван, судя по всему, тоже этого не оценил. Он куда-то исчез. На помосте стоял Василий Рабинович, которого Ван охарактеризовал как отличного парня.

Он вопил:

— Мы должны покончить с ними прежде, чем они покончат с нами! Откладывать наступление больше нельзя!

В конце концов посол Номович сдался и внял голосу разума. Следуя указанию Анны Чутесовой, он договорился о встрече с чиновниками американского военного ведомства. Он видел, как Анна достает из атташе-кейса сверхсекретные документы и вручает их младшему лейтенанту для передачи американским полковникам, генералам и адмиралам.

Он слышал, как она сообщает им секретные сведения о городке парапсихологов, о проводимых там исследованиях и даже о том, как организована охрана городка. Вслед за этим она сделала то, что Номович не мог назвать иначе как изменой Родине — рассказала врагу о Матесеве и Бальбеке.

— Но ведь это — государственная тайна! — шепнул ей на ухо Номович.

— Неужели вы думаете, что они не знают об этом? — холодно ответила Анна.

Они сидели в небольшом, напоминающем операционную помещении с рядами кресел, расположенных амфитеатром.

— Мы попытались вернуть его назад, — продолжала Анна свои предательские речи, — на том дурацком основании, что он должен принадлежать своей стране, а не вам. Надеюсь, вы понимаете, насколько это нелепо, если учесть, что Рабинович может внушить кому угодно что угодно.

— Вы правы. Теперь он принадлежит нам. Спасибо за информацию о его местопребывании в Форте Пикенс и о том, что он выдает себя за бригадного генерала. Черт побери, мы произведем его в генерал-полковники с четырьмя звездами на погонах, — сказал один из американских офицеров.

Остальные громко зааплодировали. Когда аплодисменты стихли, Анна спросила:

— И что вы будете с ним делать?

— Использовать против вас, если возникнет такая необходимость.

— Зачем?

— Чтобы пудрить вам мозги так же, как вы пудрили бы мозги нам.

— Вы когда-нибудь присутствовали на совещании нашего высшего офицерского состава? — поинтересовалась Анна.

— Мы знаем, чем занимаются ваши военные, — ответил американский генерал.

— Тогда вы должны понимать, что пудрить там особенно нечего. Рабинович с самого начала был совершенно неуправляем, но трагедии могло и не произойти. Он мог бы спокойно жить в России, получая все, что ему нужно. К несчастью, мы совершили ошибку, попытавшись его приручить. Это нам не удалось.

— Из того, что это не удалось вам, не следует, что это не удастся нам, — заметил американский генерал.

Анна улыбнулась.

— Кажется, я сваляла дурака. Я не думала, что вы настолько похожи на нас. Знаете, при желании я могла бы найти сотню специалистов, не уступающих Василию Рабиновичу, но я не стану этого делать. Он — не орудие, он — талантливый организатор, и я надеюсь, что вы не станете плясать под его дудку. Своими неумелыми действиями мы настолько запугали его, что он занялся созданием собственной армии. И, откровенно говоря, я не сомневаюсь, что он создаст действительно боеспособную армию.