Королевская охота - Ашар Амеде - Страница 82

Борьба увлекала противников к обрыву.

Кок-Эрон осторожно следовал за ними. Едва можно было различить их лица, беспрестанно заслоняемые одно другим. Они быстро кружились, стараясь повалить друг друга, но руки подобно клещам не выпускали добычи.

Десять раз Кок-Эрон готов был прицелиться в шевалье, и десять раз страх ранить брата Иоанна его удерживал.

Он не смел оставить Кристину одну, не зная, какого рода люди их окружали. В их числе мог легко оказаться какой-нибудь сообщник Коклико.

Что касается полицейских, те хладнокровно смотрели на борьбу, не принимая в ней участия.

Оба противника были вооружены кинжалами и старались поразить один другого. Незначительные раны только усиливали их бешенство, не истощая сил.

Вдруг колени шевалье подкосились и он застонал: кинжал брата Иоанна пронзил его бок.

— Умри! — закричал брат Иоанн, вырывая оружие.

Но шевалье откинулся назад, обхватил пустынника и в последнем яростном усилии увлек его с собой в пропасть.

Они соскользнули с обрыва одновременно.

Кок-Эрон подбежал к краю пропасти и наклонился вперед. Кристина тоже едва подошла, полумертвая от ужаса.

Шевалье и брат Иоанн были распростерты рядом на утесах, неподвижные и изувеченные. Красноватая пена реки омывала их головы, погруженные в воду.

Кок-Эрон взял Кристину за руку.

— Пойдемте, — сказал он, — вас ждет маркиз.

Между тем Эктор, сидя на краю дороги, считал минуты. Он приложил платок к ране, но кровь сочилась сквозь пальцы и медленно стекала на траву. Биение его сердца слабело; красное облако застилало глаза, и он чувствовал, как холод смерти растекается по его телу.

— Приедет ли она? Приедет ли? — спрашивал он себя, не сводя глаз с дороги.

И на память приходила вся его жизнь со времени горестной потери отца до той минуты, как он приложил уста к окровавленному савану Блетарена. Сколько грустных дней и как мало светлых!

Он все ждал и чувствовал, как уходит жизнь.

Наконец стук копыт двух лошадей заставил его приподняться, опираясь на локоть. В этот раз он не ошибся — то были Кристина и Кок-Эрон.

Он раскрыл объятия, Кристина бросилась в них.

— Где Поль? — спросил Эктор.

— Мертв, — ответил Кок-Эрон.

— А брат Иоанн?

— Тоже.

Эктор опустил голову на плечо Кристины.

— Все, меня любившие, умерли, все, кроме тебя, — сказал он, протягивая руку Кок-Эрону.

В эту минуту взошло солнце и озарило поля. Небо было ясное, день обещал быть прелестным. Пели жаворонки.

Эктор посмотрел на горизонт, залитый светом, и сжал Кристину в слабеющих объятиях.

— Жизнь была бы так прекрасна! — сказал он.

Его голова упала на грудь, легкий трепет пробежал по телу. Кристина покрыла его лоб поцелуями, чувствуя, как холодеют руки Эктора.

Он приподнял веки и взглянул на рыдавшего Кок-Эрона.

— Помнишь цыганку? — раздался шепот. — Она была права.

Кок-Эрон хотел отвечать, но рыдания заглушили его слова.

— Поздно! Поздно! — прошептал Эктор.

Он обнял Кристину, закрыл глаза, тяжело опустил голову на её плечо…И его не стало на свете.

Несколько минут спустя подъехала кареты, которой Кок-Эрон приказал следовать за ними. Старый слуга положил в неё тело своего хозяина, и Кристина села рядом.

— Куда прикажете вас везти? — спросил Кок-Эрон.

— В монастырь кармелиток, в предместье Святого Иакова, — ответила она.

Когда они прибыли, Кристина взяла Кок-Эрона за руку.

— А вы, — спросила она, — куда вы отправитесь?

— Во Фландрию…Там я надеюсь встретить пулю, которая меня убьет.

Каждый из них бежал от жизни: Кристина оставляла её для молитвы, Кок-Эрон спешил потерять её на войне…