Узы крови - Мэрфи Уоррен - Страница 36

— Когда вы сможете приступить к производству?

— Немедленно, — сказал Лаваллет.

— Когда, по вашему мнению, вы сможете реально конкурировать с автогигантами «Большой Тройки»?

— Вопрос следует переадресовать, — усмехнулся Лаваллет, — когда они смогут конкурировать со мной?

Он с улыбкой повернулся к Ривеллу и Миллису, которые так и сидели на краю помоста, не отрывая глаз от серебристой упаковки «дайнакара».

— Вообще говоря, — продолжал Лаваллет, — с того времени, как случилась трагедия с Дрейком Мэнгеном, ко мне обратился уже не один представитель компании «Нэшнл автос». Кто знает, может, мы сумеем найти возможность объединить наши усилия?

— Вы хотите сказать, что возглавите «Нэшнл автос»?

— Такого поста мне не предлагали, — сказал Лаваллет, — но мистер Мэнген погиб, как это ни прискорбно, и, возможно, «Нэшнл автос» приспела пора изменить направление развития. «Дайнакар» — компания завтрашнего дня. Все остальные — вчерашнего.

— Ривелл! Миллис! — переключились журналисты.

Те вздрогнули, словно их застали врасплох.

— Вы допускаете возможность объединения с Лаваллетом?! — закричал один репортер.

— Для производства модели «дайнакар»? — подхватил другой.

У края помоста Римо приметил группу вполголоса переговаривающихся людей в костюмах-тройках. По тому, как они держались, он сразу понял: одетые под обычных бизнесменов, они вооружены. Жесты их были скованны, ладони не отстранялись далеко от пояса или подмышки, где крепилось оружие. Там даже слегка оттопыривались пиджаки. Недоумки, подумал он. Лучше б нацепили галстуки с люминесцентной вышивкой: «Телохранитель».

Усиленный динамиками, голос Лайла Лаваллета плыл над головами. Внимание Римо привлек оператор, двигающийся по кромке толпы, и произошло это потому, что видеокамеру тот держал неловко, словно не привык к ее весу. Оператор был высокий, темноволосый, со шрамом, пересекающим правую скулу, и ледяным взглядом, в котором Римо почудилось что-то знакомое.

Неторопливо обойдя толпу, тот оказался в ее арьергарде строго лицом к месту, где сидели автомобильные бонзы Ривелл и Миллис.

Уголком глаза Римо заметил, что Чиун перемещается к помосту. Видимо, он тоже что-то почуял. Но от чего, черт возьми, предостерегал его старик?

Пожалуй, лучше всего — развернуться и уйти восвояси. Не его дело. Однако уже додумывая эту здравую мысль, он увидел, что тот самый оператор правой рукой возится с ручкой камеры, пристроенной на левом плече. Он что-то затевал, это было ясно как день, а потом вдруг все его тело замерло в стойке, которая могла означать только одно: оружие.

— Чиун! Внимание! — крикнул Римо.

Кратчайший путь к оператору был сквозь толпу журналистов, и Римо мощно двинулся вперед, разметая собой людей, как пудовый шар разметает легкие кегли.

Человек со шрамом уронил повисшую на ремне видеокамеру, в его руках вдруг оказался черный длинноствольный пистолет, он прицелился, как на учебных стрельбах, и, прежде чем Римо настиг его, ахнуло четыре выстрела.

Раз, два, три, четыре. Один за другим быстро, как автоматная очередь.

Римо перевел взгляд на помост. Тело Чиуна наискось накрыло тела Миллиса и Ривелла. Все трое были недвижны. Лайл Лаваллет бежал к ним по слегка наклонному помосту. С другой стороны бежали телохранители.

Римо, изменив курс, кинулся туда же. Вокруг помоста плотно сгрудились журналисты, и Римо, сделав вольт над их головами, приземлился на груду тел.

— Чиун, Чиун, ты в порядке?

— Был, пока какой-то слон не рухнул на меня, бедного, — раздался скрипучий голос.

Убийца перестал стрелять: слишком много журналистов мельтешило, мешая попасть в цель. Значит, пора его брать. Римо попытался встать на ноги, но тут куча-мала пополнилась свалившимися на него Лаваллетом и телохранителями.

— Я возьму стрелка, Чиун, — сказал Римо и начал было выскальзывать из-под тел, как вдруг почувствовал, как что-то держит его за лодыжку.

Он попытался освободиться. Хватка разжалась. Он хотел встать — в клещи попала другая лодыжка. В суматохе все руки-ноги так перепутались, не разберешься.

Римо рванулся что было сил, но внезапно все препятствия исчезли, и он плашмя рухнул на доски.

Поднявшись наконец на ноги, он осмотрелся поверх голов толпящихся перед помостом. Стрелок исчез.

Римо соскочил вниз, прочесал толпу, но того и след простыл, только жужжали в ушах репортеры:

— Кто это был?

— Кто стрелял?

— Кто-нибудь ранен?

И вдруг:

— А я знаю, кто стрелял.

Римо молнией подлетел со спины и ухватил сказавшего это за мочку уха:

— Говори, кто!

— Перестань, — зашипел тот от боли.

— Сначала скажи, кто.

— Оператор. Мы пришли сюда одновременно, и я видел его имя в списке приглашенных.

— Что за имя?

— Смешное какое-то. Ой, не надо! Скажу-скажу. Римо Уильямс.

Римо отпустил ухо, тяжко сглотнул и побежал к помосту за Чиуном. Надо было успеть выбраться с места событий, чтобы не стать звездами шестичасовых новостей.

Автостоянку они покидали под вой приближающихся полицейских сирен.