Узы крови - Мэрфи Уоррен - Страница 65

Римо опустил агента на пол. Трингл между тем пятился задом, чтоб удобней стрелять.

— Только что ты убил агента ФБР, — ледяным тоном обвинил он.

— Не убил. Отключил, и все. Так же, как сейчас отключу тебя.

— Черта с два! — крикнул Трингл и выстрелил, не заботясь о лазерном луче. С такого расстояния не промахнешься.

Ничего подобного. Пули прошили стену, но в цель ни одна не попала.

Самозванец захохотал.

— Не сметь смеяться над ФБР! — со слезами отчаяния вскричал Трингл.

— Это почему же?

Трингл не ответил. Ему было некогда. Он пытался вытащить пустой магазин, чтобы вставить новый. На учениях это удавалось ему меньше, чем за две с половиной секунды, что считалось очень похвальным.

Однако в настоящих боевых условиях этой скорости оказалось маловато, потому что не успел он выдернуть старый магазин, как автомат вдруг начал разваливаться и в итоге остался в руках каким-то разобранным на блестящие детали хламом. Лазерный прицел между тем продолжал действовать. Трингл понял это по тому, как танцевала красная точка на беспечной физиономии самозванца.

Некоторые части автомата Трингла оказались у него в правой руке, а левая медленно поднималась к залитому слезами лицу агента.

Больше Трингл уже ничего не видел, потому что без сознания свалился на пол.

Римо оттащил обоих агентов в кладовую и прикрыл одеялами, потому что там было прохладно. Через несколько часов они очухаются в достаточной степени, чтобы выслушать порицания по службе, и только одному Римо будет известно, что они не виноваты. Их было всего трое, а троих на него — мало.

Римо вошел в незапертую палату «12-Д».

Хьюберт Миллис, широко раскрыв глаза, лежал на постели с торчащими изо рта, носа и на кистях прозрачными трубками. На фоне гудящей и попискивающей электроники его дыхания было почти не слышно.

Римо осторожно поводил рукой перед глазами раненого. Никакой реакции.

Чувствовалось, что близка, очень близка смерть. Легко нажать на висок будет милосердней убийства.

Римо протянул правую руку. Замер. Убрал руку. Много он убивал на своем веку, но это — случай особенный. Лежащий перед ним беспомощный человек не преступник, он не нарушал закона, он всего лишь бизнесмен, которому по чьей-то злой воле случилось попасть в список лиц, подлежащих уничтожению.

Но убить его попросил его собственный, Римо, отец!

Он медленно поднял руку еще раз.

Тут вдруг перестал попискивать электрокардиограф. Издав долгий, монотонный, высокий «скри-и-и-и-и-п», ожила другая машина.

В коридоре зазвенели звонки. Кто-то закричал: «Синий код! Палата „12Д“!»

Комната наполнилась медиками. Они не обратили никакого внимания на разгромленный коридор, а мимо Римо промчались, словно его тут не было.

Медсестра разорвала рубашку на тощей груди Хьюберта Миллиса. Врач, прижав к ней стетоскоп, покачал головой.

Кто-то передал ему два металлических диска, проводами присоединенных к машине на колесиках.

— В стороны! — крикнул врач. Все отступили. Когда диски коснулись груди Миллиса, тело подскочило на кровати.

Три раза доктор повторял эту процедуру, одним глазом косясь на кардиограф, прямая линия в оконце которого означала, что сердце не работает.

Наконец врач отбросил диски и отступил назад.

— Все. Бесполезно. Сестра, приготовьте его к перевозке.

И так и не заметив Римо, доктора вышли из палаты.

Сестра осталась стоять у кровати. Римо коснулся ее руки.

— Что произошло?

— Сердце остановилось.

— Значит, он умер?

— Да. Вы были с ним здесь, в комнате? Кто вы?

— Это неважно. Скажите, что его убило? Мне важно знать.

— Просто остановилось сердце. Мы этого, собственно, ожидали.

— Так это не из-за волнения?

— Какое волнение! Он был в коме. Его не взволновала бы и бомбежка.

— Спасибо, — сказал Римо.

— Не за что. Но все-таки, что вы тут делали?

— Боролся с собственной совестью, — на ходу, через плечо бросил Римо.

— И кто победил?

— Ничья.