Ярость небес - Мэрфи Уоррен - Страница 39

— Какие потери?!

— Побочные. Или, как выражаются военные специалисты, потери среди гражданского населения.

— Тысяча жизней — это, по-вашему, неизбежно?

— Конечно, каждая смерть — трагедия, — глубокомысленно закивал генерал, — но по сравнению с общей численностью населения США — это капля в море. В автокатастрофах ежемесячно гибнет гораздо больше людей.

Губы президента сжались в тонкую бледную полоску. Он резко обернулся к членам Комитета начальников штабов. Члены Комитета в свою очередь с каменными лицами взирали на президента. Им не хотелось спорить с генералом Лейбером, поскольку с его соображениями они были в общем согласны. Командующий корпусом морской пехоты пожевал губами, словно собираясь что-то сказать, но адмирал Блэкберд больно пнул его под столом в лодыжку.

— Но ведь этот тип — бывший интендант, — прошептал на ухо адмиралу главный морской пехотинец.

— Вы посмотрите на президента. Есть у вас желание доказывать ему что-либо в такой момент?

Взглянув на главу государства, командующий немедленно сник.

— Мне придется все объяснить американскому народу. — Тон президента становился между тем все мрачнее.

— Видите ли, господин президент, — осторожно подал голос адмирал Блэкберд, — мне кажется, объяснять пока ничего не следует.

— Это невозможно.

— Но подумайте о возможных политических последствиях, сэр. И потом — что вы скажете народу?

— Что мы снова были атакованы.

— Межконтинентальным баллистическим паровозом?

Выражение решимости медленно сходило с лица хозяина Овального кабинета.

— К тому же, как только об этом узнают русские — если, конечно, не они заварили все это, — мы окажемся в роли пресловутого бумажного тигра, сэр. Они однозначно воспримут это как проявление слабости — и уж их атака будет наверняка посерьезней.

— Но мне нужно что-то сказать!

— Можно, например, сообщить, что нас локировали, — предложил министр обороны.

— Блокировали?

— Да нет, локировали. От слова “локомотив”.

— Нет, не пойдет, — покачал головой адмирал Блэкберд. — Нужно придумать что-то более убедительное. Взрыв газа или что-нибудь в этом роде. Выбора у нас нет. Нация близка к панике. Неделю назад им сообщили о кризисе.

Теперь... Если только кто-то заподозрит нападение, подумайте, какая поднимется суматоха. Народ, лишенный уверенности в собственной безопасности...

— Все дело в том, — гробовым тоном произнес президент, — что они лишены именно самой безопасности. Какими средствами зашиты располагаем мы против этого... кинетического оружия?

— Наш ядерный арсенал бесполезен: нам неизвестна цель, — принялся рассуждать вслух командующий военно-воздушными силами. — И даже если она была бы известна, ядерный удар по враждебной стране — вопрос скорее политический, нежели военный. Они же не использовали первыми ядерное оружие. Прецедент не из лучших.

— Думаю, этот случай — исключительный, — твердо заявил министр обороны.

— На выборах я обещал народу не применять первым ядерное оружие, — мрачно возразил президент. — И я согласен с вами, генерал. Мы не можем ответить на паровоз ядерной ракетой. — В подтверждение своих слов он тяжело припечатал ладонью столешницу.

Генералу Лейберу наскучило стоять перед гигантскими фотографиями паровозов. Но, успокаивал он себя, нельзя не признать, что все идет в общем сносно. Под него подкопаться не удалось — все шишки падают на министра обороны. Однако сколько это продлится — неизвестно, и генерал Лейбер решился на следующий ход.

— Думаю, выход здесь только один, — произнес он громко. Все, как по команде, умолкли и повернулись в его сторону. — Позвольте мне продолжить поиски хозяев этих пар... э-э... КРУ. Думаю, в скором времени они будут обнаружены.

Некоторое время президент задумчиво молчал. Генерала Лейбера попеременно бросало то в жар, то в холод. Он прекрасно понимал: пока президент хотя бы на малую йоту доверяет ему, он не будет отдан на съедение Комитету.

Наконец глава государства заговорил:

— Скрепя сердце я соглашаюсь с тем, что американский народ не должен терять веру в свое правительство. Потому — продолжайте, генерал Лейбер. Надеюсь лишь на то что вы сможете установить противника до того, как на нас сбросят еще одно... межконтинентальное паровое устройство.

— Есть, господин президент. — Щелкнув каблуками, генерал Лейбер отдал президенту честь, удивляясь сам себе при мысли, что впервые в жизни вкладывает в этот жест всю душу.

— Ага, и лучше сожгите их, — посоветовал президент, глядя, как Лейбер скалывает со стены огромные фотографии. — Из соображений безопасности, конечно.

— Но, господин президент... — Генерал Лейбер сделал скорбное лицо. — Эти снимки обошлись правительству ровно в три тысячи!

Президент Соединенных Штатов Америки вошел в свой кабинет. На сердце у него лежал камень.

В этом кресле он провел всего неделю — ощущение же было такое, будто прошло как минимум десять лет. Хуже того — когда американский народ поймет, что между ним и неведомой смертью нет ничего, кроме нескольких тысяч миль неба над Атлантикой, к моменту следующего заявления он, возможно, уже не будет президентом Соединенных Штатов...

Выбора не было. Придется все, от начала и до конца, выложить Смиту. Он всеми силами старался избежать этого, но тогда Смиту так и не удастся вычислить неведомого врага. На генерала Лейбера, похоже, надеяться не стоило.

В руке президента сама собой оказалась трубка красного телефона. Нового, кнопочного. Президент поймал себя на мысли, что он уже ощущает этот кусок пластмассы как часть самого себя. Интересно, доходил ли до такого его предшественник...

На пятом гудке доктор Харолд В. Смит взял трубку. Голос его звучал странно — невнятный и какой-то отсутствующий.

— Надеюсь, Смит, у вас есть для меня хоть что-то?

— Пока еще ожидаем результатов, господин президент.

— Тогда у меня есть для вас кое-что новенькое.

— Продолжайте, пожалуйста.

— Природу КРУ наконец определили.

— Чрезвычайно рад это слышать.

— Это старые паровозы, Смит.

— О, конечно, старые паровозы. — Тон Смита не изменился даже на толику. С таким же успехом президент мог объявить ему, что Америку обстреляли из луков папуасы.

— Первый — американская модель “Биг Бой”, построен в 1941 году. Второй — модель Г-12. Изготовлен в Пруссии. Над третьим сейчас работают специалисты.

— Вас понял, сэр. — Все тот же тон.

— Может быть, у вас есть ко мне вопросы? Или мне повторить что-нибудь?

— Не стоит, сэр. Я прекрасно вас понял. Модели двух паровозов уже определили. Третьего — еще нет. Я сверюсь с данными моего компьютера.

— Удачи вам.

Президент опустил трубку на рычаг. Удивительный все же тип этот Смит. Ничем не проймешь. Другой на его месте хотя бы поинтересовался, почему президент раньше не мог предоставить ему эту информацию.

А вдруг... Президент даже зажмурился. Вдруг этот самый Смит решит, что у президента не все в порядке с душевным здоровьем? Следующий ход легко предсказуем — Смит просто-напросто сместит его, и дело с концом. Задача КЮРЕ — оберегать конституционный строй, а не сумасшедшего хозяина Белого дома.

Если бы только Лейбер... Но нет, на это надеяться нечего.

В “Фолкрофт” Чиун и Римо ввалились к концу рабочего дня, покрытые пылью и смертельно усталые. Особенно это касалось Римо.

— Смитти, вы не поверите... — начал Римо.

— Не вмешивайся, — заворчал Чиун, — говорить буду я. О Император, я могу все-все объяснить!

— Что именно? — поднял брови Смит.

— Мою ошибку.

— Какой бы она ни была, уверен, что это больше не повторится.

Чиун и Римо переглянулись.

— Смитти, просыпайтесь, просыпайтесь. — Подойдя к столу, Римо потряс шефа за плечо.

— Ч... что? О, Римо. Мастер Чиун... право, и не знал, что вы уже прибыли.

— Однако только что говорили с нами, — хмыкнул Римо.