Ярость небес - Мэрфи Уоррен - Страница 48

— Так ее мать! — не замедлил выразить лорд Гай свое раздражение.

Он выбил трубку — прекрасный образец работы семнадцатого века, украшенный мастерски вырезанной головой Анны Болейн, — набил ее снова и зажег. Сухой виргинский табак занялся быстро, и лорд Гай глубоко затянулся — перед предстоящей беседой нужно было успокоиться.

Отчаянно дымя, он поднялся по ступеням к простой деревянной двери с золотой цифрой “10” и несколько раз легонько стукнул в нее медным молотком.

Из-за двери послышался голос секретаря:

— Она ждет вас. Входите, пожалуйста.

Секретарь провел его к покрытому темным бархатом дивану в фойе, и лорд Гай, поблагодарив, опустился на сиденье. Обычно ожидание тоже раздражало его, но сейчас несколько лишних минут означали еще несколько затяжек из трубки.

Когда секретарь появился в дверях кабинета и с полупоклоном доложил, что премьер-министр ждет его, лорд Гай поспешно выбил трубку в стоящую рядом пепельницу и сунул ее в карман. Вряд ли премьер-министру понравится торчащая из его рта голова Анны Болейн. Может, это оскорбит премьера в лучших чувствах, хотя лорд Гай глубоко сомневался, что женщина, занимающая пост премьер-министра Великобритании и известная под именем “Железная леди”, способна на какие-либо чувства вообще. Однако он знал, что она успешно имитирует обиду, по крайней мере, в тех случаях, когда это дает ей превосходство над собеседником.

Премьер-министр поздоровалась с ним сердечно, даже с улыбкой, с той самой, которая всегда казалась ему скорее демонстрацией превосходных протезов, чем проявлением расположения. Улыбка барракуды — так про себя он окрестил ее.

— Рада вас видеть, — премьер-министр жестом пригласила его сесть. — Ваш доклад я изучила сегодня утром. — Взглянув на стопку листов у себя на столе, она снова блеснула протезами и в упор посмотрела на лорда Гая. — Он немного странный, вы не находите?

— О, уверяю вас, госпожа премьер-министр, я прекрасно отдаю себе отчет в некоторой... э-э... нетрадиционности этой проблемы. Но готов еще раз подписаться под каждым словом, уверяю вас.

— Охотно верю.

Пристроив на носу очки, она вновь пробежала глазами доклад или, по крайней мере, притворилась, что сделала это. Лорда Гая снова позабавила мысль, как похожа она в этих очках на школьную учительницу — еще больше из-за этой своей снисходительно-строгой манеры. Она ведь вовсе не читает его, старая грымза, она просто хочет, чтобы он неуютно себя почувствовал.

Когда премьер-министр поняла, что лорд Гай не собирается нарушать затянувшуюся паузу, она решила сделать это сама.

— Вы абсолютно уверены в подлинности всех изложенных фактов?

— Совершенно уверен, — кивнул лорд Гай.

Отложив доклад, премьер-министр откинулась на спинку тяжелого дубового кресла. В комнате царил полумрак, но выглядела она довольно уютной, похожа, припомнилось лорду Гаю, на гостиную его бабушки в Дорсете.

— Значит, если верить фактам, — начала премьер-министр, — существует странное совпадение — два метеора падают через небольшой промежуток времени вблизи американской столицы. Наши агенты в Штатах докладывают, что через несколько дней после первого случая правительство Соединенных Штатов Америки в буквальном смысле ушло под землю. Во главе с президентом. Когда же он вновь появился на поверхности, то на пресс-конференции говорил что-то невнятное о некоем кризисе, с которым якобы ему удалось справиться. При этом не было никаких признаков кризиса, если не считать таковыми уход под землю — вместе с правительством — Комитета начальников штабов и приведение американских систем ПВО в состояние повышенной боеготовности. Через неделю после этого — катастрофа в Нью-Йорке. Причина, как утверждают официальные источники, — утечка газа и последовавший за ней взрыв.

— Да, — согласился лорд Гай, — выглядит странновато.

— Каковы ваши выводы? — проигнорировав его замечание, спросила премьер-министр, постукивая карандашом по краю стола.

— На Америку совершено нападение.

— Это вы утверждаете и в вашем докладе. Но кто в таком случае его совершил? Этого в вашем сообщении, к моему удивлению, не оказалось.

— Могу с уверенностью сказать — мы можем исключить из списка Советы. А также красный Китай, по моему убеждению.

— На каком же основании, дорогой мой, вы исключаете из списка главных врагов Америки?

— На том, что они попросту не пойдут на такой риск. К тому же, по нашим сведениям, их армии не приведены в настоящее время в боевую готовность. Странновато для агрессора, ожидающего ответных мер от жертвы.

— Звучит, надо признать, логично.

— Более того, позволю себе предположить, госпожа премьер-министр, что здесь мы имеем дело скорее с медицинским случаем. Поскольку на такое не способен ни один государственный лидер, находящийся в здравом уме.

— С этим я тоже согласна. И это заставляет меня задать следующий вопрос. С чем, собственно, мы рискуем столкнуться?

— С неизвестным наступательным вооружением неядерного класса. Позволю себе предположить, что оно находится в руках некоей центрально— или южноамериканской страны, враждебно настроенной к Соединенным Штатам. Это — единственное объяснение случившемуся. При других обстоятельствах янки давно нанесли бы ответный удар. Но они молчат. Скорее всего потому, что агрессор находится слишком близко от их границ, — спасаться от собственных радиоактивных осадков им не улыбается.

— Звучит убедительно. Готова согласиться с вашими доводами. Но что это за страна?

— Это мы скоро выясним, если на то будет ваша санкция.

— Несомненно. Более того, ваша задача будет несколько расширена. Необходимо также установить точное местонахождение этого... устройства. Оружие, способное заставить американцев просидеть трое суток под землей и воздержаться от ответных мер, должно быть у нас в руках. Если оно окажется у нас, баланс сил резко сместится в пользу Англии, как, собственно, и было всегда.

Лорд Гай поднял левую бровь, внимательно посмотрел на сидевшую перед ним женщину.

— Иными словами, мы вернем времена старой добро, империи?

— Да оставьте вы всю эту киплинговскую чушь, — поморщилась премьер-министр. — Я говорю о выживании — нашем и всей Европы. Пока мы живем в тени ядерных арсеналов двух сверхдержав, никто не может чувствовав себя в безопасности. Вся Европа требует разоружения, но этого, увы, не добьешься на переговорах. Но если это оружие — какое бы оно ни было — так напугало американцев, именно с его помощью мы добьемся всемирного разоружения!

— Но у меня было впечатление, что ядерный баланс вас устраивает.

— Несомненно. До тех пор, пока мы не придумаем что-то посимпатичнее. И теперь, кажется, есть выход.

Улыбка барракуды снова заставила лорда Гая вздрогнуть от неожиданности.

Овладев собой, он улыбнулся в ответ хозяйке кабинета. А ведь дело говорит, ведьма. Очень, очень правильно говорит.

— Прекрасно понимаю вас, мадам, — кивнул он, поднимаясь на ноги. Премьер тоже встала и протянула лорду Гаю узкую ладонь.

— Этим делом я займусь лично, — заверил он, пожав эту ладонь. Холодная и жесткая, как... как плавник барракуды.

— Прошу вас.

Оказавшись наконец за оградой дома, раскурив трубку и наполняя клубами ароматного дыма воздух и легкие, лорд Гай испытывал почти неземное блаженство.

Уже садясь в машину, он вспомнил, что забыл кое-что. Забыл доложить премьеру об очередной ноте протеста, поступившей в адрес британского правительства от ЛАНА — информационного агентства республики Лобиния. Протеста по поводу закрытия в Лондоне посольства Лобинии и высылки дипломатов, когда выяснилось, что они прибыли исключительно с заданием истребить осевших в Англии лобинийских диссидентов.

Ну и черт с ними, подумал лорд Гай. Эти лобинийцы вечно с кем-то грызутся. И в этот раз очередное гавканье на луну. Пусть потешатся. В следующий раз доложим.

Глава 26

Найти дорогу в россыпи островов, окружавших славный город Стокгольм, Мастеру Синанджу оказалось нелегко. За всю свою историю Дом Синанджу ни разу не предлагал услуги шведским властителям. Оставалось только удивляться, как они умудряются уже почти двести лет сохранять свой нейтралитет. Нужда в ассасинах в мирное время возрастала многократно, поскольку во время войны проблемы можно было решить иным путем. Поэтому плана Стокгольма в анналах Синанджу не было и освоить неудобозвучащий язык потребности также никогда не возникало.