Волчье Семя (СИ) - Рагимов Михаил Олегович - Страница 64

Шли ходко, благо погода наладилась. Перестал, наконец, лить хуже смерти надоевший дождь, выглянуло солнышко, и хотя грязь никуда не делась, настроение у всех улучшилось. Такая уж человек скотина, ко всему быстро привыкает и не ценит то хорошее, что имеет. Вот кто летом Господу хвалу возносил за теплое солнышко да сухие дороги? Еще и ворчали, поминая недобрым словом кляту пылюку. А сейчас оценили. Ишь, радуются все, от последнего кнехта до святой сестры и шановного пана. А Ядвига еще и предвкушает, как попробует каких-то особых пышек, что печет старуха на пасеке. Мол, то, что она в усадьбу присылает иногда — совсем не то. Вот когда горячие, из печи, да с медом…

К пасеке подошли часа через два после полудня. Первым забеспокоился Лягаш. Следопыту по должности положено всякие гадости замечать да начальству докладывать. Вот он и доложил:

— Ездили здесь, капитан! Вчера туда десяток прошел. А обратно трое шли. После дождя как раз.

— Грабили?

— Нет, — следопыт замотал головой. — Скорее, разгрузились. След не такой глубокий.

Арнольд следы оглядел, но большой разницы не заметил. Да, шли. Конные. Туда и обратно. Но что там более глубокое, что менее… Лягаш хотел было объяснить, но Хюбнер лишь рукой махнул: что тут рассусоливать: ходу надо прибавить! Скоро всё своими глазами увидим…

И увидели. Первый труп попался у самых ворот. Мальчонка лет восемнадцати в поношенном жупане. Голова шагах в трех валяется. Сразу видно, чья работа! Зверь со спины прыгнул, когти в шею воткнул и рванул… Лягаш, держа меч наготове, сунулся за ворота и остановился, перегородив проход. Хрипло прошептал:

— Ты бы паненку сюда не водил, капитан…

Что же там такое, если у бывалого наемника горло сводит? Хюбнер отодвинул следопыта и заглянул. Да нет, на поле боя и не такое видеть приходилось. Но Лягаш прав!

— Работай!

Вышел обратно, подошел к дочке:

— Ты бы не ходила туда…

— С чего это?!

Хорохорится, а сама побледнела, на труп старается не смотреть. Дамы, они к другим зрелищам привычные — если и видят убитого, то аккуратно проткнутого на благородной дуэли. Бывает, конечно, что неудачливого пана развалят до седалища молодецким ударом, но редко, очень редко. А тут, во дворе, не фехтовали по правилам, предписанным кодексом поленского лыцарства. Тут будто свиней потрошили. Крови нацедили без меры — дождю смыть не по силам оказалось.

— Не ходи. Плохо там…

Не послушалась, конечно, сунулась. И тут же обратно вымелась, и все, что за день съела, полетело под ближайшую сосну. Но кремень девчонка. Рот из фляги прополоскала, подышала немного и снова во двор. Как раз Лягаш выводы излагал:

— Жили здесь пятеро. Дед с бабкой и те, кого ищем. Эти, — следопыт кивнул на трупы во дворе, — приехали, хозяин ворота открыл. Видимо, не хотел благородным гостям перечить. Дом обыскали, всех во двор вытащили. Вильдвера не было, девчонку успели в ухоронку спрятать. Стариков сразу зарубили, а с мальчишкой у них промашка вышла. Шустрый оказался. Троих положил. Еще одному ногу подрезал. А потом Зверь подоспел. Прости, командир, не вильдвер, а Зверь! Порвал всех к Нечистому.

— Кого же сюда принесло? — задумчиво произнес Арнольд. — Больно молоды для кнехтов… Кто из местных, поглядите, может, узнаете кого!

— Не надо, — буркнула Ядвига, с трудом удерживая рвоту. А ведь вроде всё уже под деревом… — Главный — Пшемысл, младший сын пана Новака. Остальные — его жолнежи, в сердючках у младшего ходили, — она сглотнула. — А Панас с Агнешкой?

— В доме, — потупился Лягаш. — Мальчишки перенесли. Не ходили бы вы туда, паненка! Не для ваших глаз та картина…

Ядвига только рукой махнула:

— Лех ведь предлагал стариков в усадьбу перевезти, а сюда молодых переселить. А я отказалась. Не хотела тревожить. А получилось, убила…

— Не ты, — возразила Ридица. — Новак.

— Я! — по щеке скатилась слеза. — Если бы не наша затея с этим почесуном, не озлобился бы пан!

— Это Вы на себя напраслину возводите, пани! — вмешался Анджей. — Новаки завсегда так отроков к крови приучали. Налетят на чужую деревню, хлопов порубят. После старый пан хозяину откуп заплатит. Пан Лех тоже хотел методу перенять, насилу отговорили.

— А я почему не знаю? — безразлично спросила Ядвига, стараясь глядеть в сторону.

— Лех с Войцехом хороводились, вот он на наши деревни и не пускал молодых. А потом, — сержант усмехнулся, — пана Мариуша забоялся. Теперь не боится. Съехал вчера. Небось, на новом месте сыновей ждать будет. Интересно, куда старший пошел?

— В Легницы, — раздалось от ворот.

Зигмунд Фрай вошел во двор, осмотрелся, уважительно присвистнул:

— Я ведь говорил, что с вильдверами только раз воюют.

Но вопросов задавать не стал, сначала доложил:

— Позавчера ночью налетели. Человек тридцать, все молодежь. Думали, сервов рубать будут, ну и вляпались в дерьмо обеими ногами! Мы их по дворам перестреляли, будто куропаток. Ни один не ушел, — капитан ухмыльнулся и продолжил. — А эти у них резервом. И нет, чтобы своим помочь — сбежали. Мы только днем след нашли… Кабы он на восток шел, и не пошли бы. А так решили, надо проверить.

— На день пути? — усмехнулся Арнольд.

Фрай ответил такой же ухмылкой.

— С тобой много народа?

— Десяток.

— А в Легницах кто остался?

— Петер. Народу хватит.

Хюбнер кивнул.

— Что делать будем, святая сестра?

— Лягаш, — отвлеклась от раздумий Ридица. — Куда ходил вильдвер?

— Да кто ж его знает?

— А направление?

— Оттуда вернулся, — следопыт махнул рукой.

Воительница вытащила карту.

— Дело в том, пан Мариуш, что отряд из десятка конных ларг почуял бы издалека. И успел вернуться до их приезда. А он не успел. Значит, был слишком далеко. А в указанном направлении… — Ридица развернула карту, мельком глянула. — Всё верно. Нет там деревень. Зато есть усадьба. Некого пана Качинського. Мальчишка весь день следил за нами!

— Задница Нечистого!

— Именно, — подтвердила сестра. — А на разговор не пошел. Значит, что-то отпугнуло. Может, вентскую речь услышал, может, узнал кого. В общем, сейчас эта троица, что есть сил, удирает на восток. А если учесть настрой мальчишек, то через заставу они будут прорываться с боем.

Хюбнер присвистнул.

— Увы, вельможный пан, — покачала головой Ридица. — Вам только кажется, что знаете исход этой схватки. Всё гораздо хуже.

— А какой будет исход? — впервые с момента прибытия на пасеку в голосе Ядвиги прозвучала заинтересованность.

— Плохой, — ответил Арнольд. — Порубежники, да еще на сварожском порубежье — не та шваль, — он кивнул в сторону трупов. — На вильдверов натасканы. Мальчишке их не одолеть…

— Вы не учитываете один маленький нюанс, — усмехнулась Ридица. — Сварожцы не будут смотреть, как убивают велета. От поленцев останутся только куски. А отношения сейчас и так натянутые донельзя.

— Думаете, война?

— Очень вероятно…

— А почему, — снова вмешалась Ядвига. — Ты считаешь, что сварожцы вступятся?

— Потому что в Сварге велетов любят и берегут. На что они отвечают тем же, — ответила Ридица. — И на каждой заставе их по пять, а то и больше.

Хюбнер уже командовал.

— Анджей! Выбери тех, у кого кони похуже. Навести порядок, взять под охрану. Остальные — к маршу. Запасы еды и корма на неделю! Если не хватит овса, бери пшеницу. Полчаса на всё. Надо догнать их до рубежа! Ядвига…

— Я с вами!

— Доча… Он сейчас злой!

— Я с вами!!

— Возможно, придется его убить!

— Я с вами!!! И это не обсуждается!

Примечание

Сердюки — личные воины пана. Сердючки — личные воины панского сына.

Хороводиться — быть близкими друзьями

Глава 61

Они ушли сразу. Только занесли деда и бабушку в комнату, уложили на лавки и закрыли им глаза. Вытащили из ухоронки перепуганную Белку. И наскоро собрали вещи.