Танго под палящим солнцем. Ее звали Лиза (сборник) - Арсеньева Елена - Страница 104

— Почему вы так уверены? — в один голос спросили отец Игнатий и Петрусь. Лиза присоединилась к их вопросу мысленно.

— Да потому, что сюда едет Венцлов, а вместе с ним — доктор Шранке.

— А он-то кто такой, тот доктор? — поинтересовался молодой человек.

Лиза слабо улыбнулась, что было немедленно отмечено Вернером:

— Напрасно вы так легкомысленно относитесь к моему сообщению, моя прелестная Лили Марлен! Шранке — известный палач. Вряд ли вы знаете, что творится в лагерях для военнопленных… в Аушвице, например, в Дахау, в Бухенвальде и других, а Шранке работал в некоторых из них. Он — прирожденный гестаповец, палач по призванию, мастер самых изощренных пыток. У него, так сказать, инспекционная поездка — проверка, не слишком ли мягкосердечны господа в черных мундирах с врагами рейха. И если сей господин возьмется за Эриха, тот скажет все, что было и чего не было. Он вспомнит вас, Лиза, и ваших родственников, и ваших друзей… Как бы ни был он крепок, признания польются из него потоком. И вот тогда фон Шубенбах задумается. Он поймет, что поддержка моего отца в Берлине — учитывая, что я практически уличен в пособничестве русским подпольщикам, — ничто. Он швырнет меня на расправу Шранке, таким образом дав немыслимый козырь конкурентам моего отца, и тогда империи Вернеров, можно не сомневаться, придет мгновенный конец.

Честное слово, Лиза на миг растрогалась оттого, что сейчас Алекс думал и заботился не о себе лично, а о семейной империи — великой трикотажной империи. Ну что ж, так и положено наследному принцу! Воистину — noblesse oblige, что в точном переводе с французского означает «благородство обязывает». Происхождение обязывает…

— Ну и, само собой, вас всех прикончат тоже, причем страшно и мучительно, — проговорил Алекс и наконец умолк.

Да, в общем, главное уж и так было сказано.

Некоторое время царило молчание.

«Все это кошмар, конечно, — подумала Лиза, — но могло быть хуже. Мы могли узнать об опасности гораздо позже, то есть когда было бы поздно что-то предпринимать. Кто предупрежден, тот вооружен, а мы предупреждены заранее. Наверное, у подпольщиков предусмотрены какие-то пути отступления в случае провала. Ну, переход на нелегальное положение, скажем… Или они уходят в партизанский отряд… Так или иначе, мне больше не придется идти в проклятую «Розу»! Правду говорят, что все, что ни делается, — к лучшему!»

Это она пыталась себя так успокоить. Довольно неуклюже.

Алекс медленно переводил взгляд с одного лица на другое.

— Так… — проговорил он вдруг с издевкой и поднял пистолет. — Неужели я ошибся в русских патриотах? Неужели вы сейчас обдумываете, как бы половчее удрать? Ну и ну! А ведь когда я был в Париже, там полным ходом шел процесс над русскими сотрудниками Музея человека, как же их… ах да, Борис Вильде и Анатолий Левицкий, которые были активными резистантами [32]. Клянусь, узнав об их мужестве, я начал уважать русских, которых прежде считал просто темными, забитыми мужиками, которым все равно, на кого гнуть спину: на господ или на комиссаров.

— Вы не ошиблись в русских патриотах. — Голос отца Игнатия звучал твердо и спокойно. — Если у кого-то из нас и была минута слабости, то всего лишь минута, и она уже прошла. Мы не помышляем о бегстве. Мы должны сделать все, чтобы спасти нашего товарища по борьбе, во-первых, а во-вторых, отплатить добром за добро человеку, который спас нам жизнь. Во всяком случае, попытался спасти. Я говорю о вас. Скажите, у вас уже есть какой-то план действий? Что нужно сделать?

— Да, я знаю, что должно быть сделано, — кивнул Алекс и снова опустил пистолет. — То есть четкого плана у меня нет, выработать его я предоставляю вам, так как — не сомневаюсь! — у вас больше опыта в деятельности такого рода. Единственное, в чем я убежден, — нужно спешить. Послезавтра сюда явятся Венцлов и Шранке. Меры безопасности в городе будут усилены фантастически. Поэтому мы должны успеть до их появления здесь.

— Успеть что? — не выдержала Лиза.

— Убить Эриха Краузе и Вальтера фон Шубенбаха.

— Что?.. — воскликнули в один голос все трое русских.

— Иначе нельзя, — даже кивнул в подтверждение своих слов Алекс. — Эрих должен умереть. Собственно, это будет акт человеколюбия по отношению к нему: иначе ему предстоит испытать такое, чего и врагу не пожелаешь. Ну а с Шубенбахом нужно расправиться, дабы все, что он уже знает об Эрихе и его связях, не пошло дальше его. И, повторяю, нужно спешить.

— Хм, в общем-то, наверное, организовать нападение не столь и сложно, — пробормотал отец Игнатий. — Нужно только пробраться в квартиру Шубенбаха. Да, любым способом мы должны пробраться в его квартиру! Думаю, вы сможете помочь нам сделать это тайно.

— Ну, единственный путь, который я вижу, — мне самому явиться к Шубенбаху, якобы для приватной беседы, и убить его, — пожал плечами Алекс. — Однако это примерно то же самое, что здесь и сейчас пустить себе пулю в лоб. Жизнь моя все равно будет кончена. Меня уничтожат… то есть сначала пропустят через все круги ада в гестапо, а потом повесят.

— Я не говорил о том, что вы должны убить его сами, — покачал головой старик. — Но, будучи у Шубенбаха, вы можете незаметно открыть дверь или окно, чтобы туда пробрался наш человек. Вы уйдете — все будут видеть, что вы ушли, когда хозяин еще был жив, — а потом…

— Нет, все не так просто. Не представляю себе возможности для вашего человека пробраться незамеченным, а главное — спрятаться в той весьма тесной и неудобной квартире, которую занимает Шубенбах. Просто нереально! Кроме того, там всегда присутствует денщик Шубенбаха. По сути дела, он глаз не сводит со своего хозяина, оставляя его одного в трех случаях: во-первых, когда тот отправляет естественные надобности… Но ведь вы не сможете спрятаться в его клозете, верно?

— А во-вторых? — подал голос Петрусь.

— Во-вторых, Шубенбах остается один, когда отправляется к даме. Он охоч до постельных утех, однако проститутки ему надоели, он давно подумывал о том, чтобы завести постоянную любовницу. И, такое ощущение, он нашел женщину, которая ему понравилась, — Алекс покосился на Лизу. — Уверен, она может сыграть роль Юдифи при новом Олоферне, однако, в отличие от библейской героини, ей едва ли удастся покинуть лагерь врагов столь благополучно. От нее потребуется пожертвовать жизнью.

«Какие-то сумасшедшие дни. И у меня самой, и у окружающих постоянно возникают ассоциации с библейскими историями, в центре которых героини непременно с какими-то зверскими наклонностями», — невесело подумала Лиза.

— Кроме того, — продолжал Алекс, — все эти варианты невыигрышны, невыразительны, камерны, сказал бы я. Знаете, мой отец много внимания уделял рекламе нашей продукции. Он всегда говорил, что Европа отстает в этом смысле от Америки, и в ущерб себе. Я, собственно, к чему веду? К тому, что убийство фон Шубенбаха — отличный повод прорекламировать деятельность подпольщиков в Мезенске. Акция должна быть невероятной дерзости и яркости! Понимаете?

— Понимаем, — с непроницаемым выражением проговорил отец Игнатий. — Однако вы сказали, что фон Шубенбах остается один в трех случаях, а назвали только два. Какой же третий?

— Он идет один от подъезда своего дома через двор к подворотне, около которой в семь утра ждет служебный автомобиль. Его денщик, являясь и его шофером, на то время, что готовит к поездке машину, выпускает Шубенбаха из своего поля зрения. У вас есть бумага и перо? Или хотя бы карандаш… Я нарисую план дома.

Алекс склонился над столом. Его плечи загораживали от Лизы бумагу, но она видела азарт на лицах Петруся и отца Игнатия и понимала, что план убийства Вальтера фон Шубенбаха в их головах уже складывается.

«Непостижима природа человеческая, — подумала она со вздохом. — Алекс так старался там, на берегу, спасти Шубенбаху жизнь, а сейчас… Вот уж поистине, своя рубашка ближе к телу!»

Странно, почему именно «бельевая» ассоциация пришла ей на ум при мыслях о «трикотажном принце» Алексе Вернере?

32

Участники Re sistance — движения Сопротивления во Франции.