Черная книга - Рэнкин Иэн - Страница 64

64

Кто-то покидал Уэстер-Хейлс, а кто-то жил здесь безвыездно всю жизнь в окружении дорог, промышленных предприятий и зеленых пятен. Ребусу никогда прежде не приходило в голову, что это превосходное место для человека, который хочет скрыться. Можно пройти по улицам, или по гольф-полю Кингсноу, или по дорогам вокруг Сайтхилла, и если ты ничем не выделяешься из толпы, то ты в безопасности. Тут нетрудно найти место, где можно переночевать незамеченным. А если ты предрасположен к кое-каким вещам, то здесь имеется школа. Школа и несколько игровых площадок.

Именно здесь на второй день он и нашел Эндрю Макфейла. Ребус не вел наблюдения за автобусными и железнодорожными станциями — он знал, где искать. Он преследовал Макфейла три четверти часа: сначала на машине, а потом, когда Макфейл решил сократить путь, Ребус на своих двоих похромал за ним. Макфейл двигался быстрой походкой. Человек вышел прогуляться — только и всего. Вид, может, затрапезный, но нынче, оказавшись без работы, ты быстро терял желание бриться каждый день, разве нет?

Макфейл старался не привлекать к себе внимания. Он не останавливался и не глазел на детей, он просто улыбался им и шел дальше. Когда Ребус решил, что увидел достаточно, он прибавил шагу, догнал Макфейла и похлопал его по плечу. Он с таким же результатом мог воспользоваться пастушеским хлыстом.

— Господи, это вы! — Макфейл приложил руку к сердцу. — У меня чуть инфаркт не случился.

— Это избавило бы Алекса Маклина от лишних хлопот.

— Как он?

— Небольшие ожоги. Он жив-здоров и вышел на тропу войны.

— Господи боже, да ведь после того случая сто лет прошло!

— И больше никогда не повторится?

— Никогда.

— И ты совершенно случайно поселился напротив начальной школы?

— Случайно.

— И я ошибался, когда думал, что найду тебя где-нибудь близ школы или детской площадки?..

Макфейл открыл, потом закрыл рот. Потом отрицательно покачал головой:

— Нет, не ошибались. Я по-прежнему люблю малышей. Но я никогда… никогда не сделаю им ничего дурного. Я теперь даже не разговариваю с ними. — Он посмотрел на Ребуса. — Я стараюсь, инспектор.

Все они хотели начать жизнь снова — Майкл, Макфейл, даже Черный Ангус. Ребус мог быть в этом отношении полезен для них.

— Вот что я тебе скажу, — обратился к нему Ребус. — Существуют программы реабилитации для исправившихся преступников. Ты мог бы записаться на одну из них, но не в Эдинбурге — в другом месте. Смог бы подать заявление на соцобеспечение и начать искать работу. — (Макфейл, казалось, собирался что-то сказать.) — Я знаю, на это нужны деньги. Немного денег, чтобы встать на ноги. Но я тебе могу и тут помочь.

Макфейл моргнул, один его глаз остался полузакрытым.

— С какой стати?

— Потому что я так хочу. А после этого тебя никто не будет трогать. Обещаю. Я никому не скажу ни где ты, ни что с тобой случилось. Договорились?

Макфейл подумал об этом секунды две.

— Договорились, — сказал он.

— Отлично. — Ребус положил руку на плечо Макфейла, чуть подтянул к себе. — Но сначала ты должен будешь выполнить одну мою маленькую просьбу…

В клубе было тихо, и Чик Мьюир уже собирался домой, когда один молодой парень у бара предложил поставить ему стаканчик. Чик сразу же согласился.

— Не люблю выпивать в одиночестве, — объяснил молодой человек.

— Это так понятно, — согласился с ним Чик, протягивая свой пустой стакан бармену. — Ты, что ли, не местный?

— Из Абердина, — сказал молодой человек.

— Далеко от дома тебя занесло. А там все еще Даллас?

Чик имел в виду нефтяной бум, который, вообще-то, завершился почти так же неожиданно, как и начался, оставшись только в мифологии тех, кто не живет в Абердине.

— Может, и Даллас, — сказал молодой человек, — но это не помешало им уволить меня.

— Сочувствую. — Чик и в самом деле сочувствовал парню. Он-то рассчитывал, что тот работает на какой-нибудь нефтяной платформе и денег не считает. Он хотел было выпросить у парня десятку, но теперь отказался от этой идеи.

— Да, кстати, меня зовут Энди Стил.

— Чик Мьюир. — Чик засунул сигарету в рот, чтобы пожать руку Энди Стилу. Ручища у того оказалась как камнедробилка.

— Знаешь, деньги не принесли Абердину счастья, — погрузился в воспоминания Стил. — Только понаехали всякие акулы да гангстеры.

— В это легко верится. — Мьюир уже выпил половину своей порции. Он бы предпочел выпить виски вместо полупинты пива, но тут Стил предложил ему еще, и он подумал, что не стоит менять полпинты на глоток виски, а потому согласился на половинку.

— В общем-то, поэтому я здесь и оказался.

— Что, гангстеры? — В голосе Мьюира слышалось удивление.

— В некотором роде. Я, помимо всего прочего, приехал сюда к другу, но решил заработать немного, пока здесь.

— Это как? — Чик начал испытывать какое-то беспокойство, но любопытство было явно сильнее.

Стил понизил голос, хотя, кроме них, у стойки никого не было:

— По Абердину ходят слухи, что кое-кто отправился в Эдинбург, чтобы прижать тут одного типа.

Бармен включил магнитофон за стойкой, и под низким потолком зала зазвучал самодеятельный дуэт. Они пели в клубе на прошлой неделе, и бармен их записал. Сейчас музыка звучала хуже, чем вживую.

— Христом Богом прошу, выключи ты это! — Голос у Чика был негромкий, но никто бы не сказал, что совсем уж лишенный вескости. Бармен чуть убавил звук, но, когда Чик уставился на него недовольным взглядом, убавил еще. — Это ты о чем? — спросил он Энди Стила, и тот, с удовольствием сделав глоток, поставил стакан и повторил Чику, что нужно. А немного спустя он купил Чику еще полпинты и покинул заведение.

Чик Мьюир не прикоснулся к новой полупинте. Он смотрел мимо нее на свое отражение в зеркале за рядами дозаторов. Потом он сделал несколько телефонных звонков, снова потребовав, чтобы бармен «выключил это говно». Третий звонок он сделал в отделение полиции на Сент-Леонардс, где ему сообщили (слишком уж, как ему показалось, беззаботно), что инспектор Ребус отстранен от исполнения обязанностей вплоть до окончания расследования. Он попытался найти Ребуса в его квартире, но и там ему не повезло. Ну и бог с ним, не так уж это и важно. Главное, что с большим человеком он поговорил. И теперь большой человек в долгу перед ним, а этого нищему Чику Мьюиру вполне достаточно, чтобы с надеждой смотреть в будущее.

Такое же представление Энди Стил устроил в плохо освещенном пабе и букмекерской — в этот вечер на «Паудерхолле»[81] должны были состояться собачьи бега. Он повторил про себя описание человека, которое дал ему Ребус, и наконец увидел его — тот жадно поглощал чипсы за столиком у окна.

— Тебя Шагги Олифант зовут?

— Ну, — ответил громадный человек лет тридцати пяти. Он засунул палец в самый дальний уголок пакета — не осталось ли там кусочка.

— Мне тут кое-кто сказал, что тебя, может, заинтересует информация, которую я получил.

Олифант так пока ни разу и не взглянул на него. Опустошив пакет, он свернул его в тонкую полоску, которую завязал узлом и положил на стол. На столе теперь в ряд лежали четыре таких узелка.

— Но денег ты не получишь, пока не получу я, — сообщил ему Олифант, облизывая жирный палец, а за ним и губы.

Энди Стил уселся напротив него.

— Меня это устраивает, — сказал он.

В воскресенье утром Ребус ждал на вершине Колтон-хилла[82], где сегодня гуляли ветры. Он обошел обсерваторию, как это делали и другие, пришедшие сюда подышать свежим воздухом в воскресенье. Ноги у него определенно шли на поправку. Люди показывали на всякие достопримечательности, видимые вдали. По голубому небу мчались рваные облака. Он подумал, что больше нигде в мире нет таких выступов, где, как здесь, горушки перемежались бы с долинами и скальными обнажениями. Начало всему этому положила вулканическая пробка под Эдинбургским замком. Место слишком хорошее, чтобы не построить тут крепость. А вокруг нее вырос город. Вырос до самого Уэстер-Хейлса и еще дальше.

вернуться

81

«Паудерхолл» — стадион для собачьих бегов в Эдинбурге.

вернуться

82

Колтон-хилл — холм в центре Эдинбурга к востоку от Принсес-стрит. Виды, открывающиеся с холма, часто можно увидеть на открытках, фотографиях и рисунках города.