Первый выстрел - Тушкан Георгий Павлович - Страница 104

Вернулся домой Трофим Денисович, принес справку, будто он работал такелажником в Феодосийском порту. Не очень ему поверили в Управе, но хороший бондарь и немцам-колонистам нужен…

Как-то утром прибежала к Юлии Платоновне графиня, шумная, радостная.

— С большевиками покончено! — закричала она. — Их Ленин убит! В Москве восстание! Ура!..

Юру будто кто-то ударил. Он уже так привык к Грише-матросу, Трофиму Денисовичу, к их разговорам. А первый, кто сказал о Ленине, был дядько Антон. Потом он подумал: «Врет, наверное, она уже много раз так врала…» И успокоился.

Но все же он побежал к Сереже. Трофим Денисович орудовал во дворе за верстаком. Юра спросил его о Ленине.

Бондарь рассердился:

— Ложь! Врет твоя графиня. Жив Ленин! А что стреляли в него, про то всем известно. Нашлась сволочь. Ранили. В августе это было. Опоздала графиня радоваться. Остался жив Ленин. И вовсю снова работает на страх графам и буржуям.

Он взял рубанок и сказал:

— Помогайте, что зря болтаться без дела. Бондарями станете — на всю жизнь верный кусок хлеба, да еще с маслом.

Юра тоже взял рубанок и начал строгать, подгоняя клепку.

— Не надо, запорешь! — испугался Трофим Денисович, а присмотревшись, спросил: — Где научился?

Юра рассказал о мастерской дядька Антона в Эрастовке.

— Молодец!

Юра покраснел от радости.

Однажды на веранде Сагайдаков появился Макс. Пришел он в весьма расстроенных чувствах. Вместо того чтобы позадаваться своими удачами и ловкостью, он плюхнулся на стул и расслабленным голосом спросил:

— Что такое успех? Что такое счастье? — И сам же ответил: — Успех — это мыльный пузырь на бурных волнах истории. А счастье не живет без своей верной сестры- страдания… Судьба-индейка играет человеком. Да, это так, мадам!

«Вот шпарит!» — подумал Юра. А Юлия Платоновна никак не могла взять в толк, к чему клонит незваный гость.

— Мое здоровье совсем разрушено, голова разламывается. Хочу отдохнуть в тихой гавани, но для этого требуются финансы. Презренный металл…

Юлия Платоновна вышла на кухню. На веранду ввалились Сережа и Коля.

— Здорово, хлопцы-молодцы-удальцы! — приветствовал их Макс.

— Ауфвидерзеен! — ответил Коля и добавил по-немецки: — «Я не понимаю по-русски».

— Ну, ты! Знай сверчок свой шесток!

— А кто почти каждый день шнапс тринкен с немецким комендантом? — напомнил Коля.

— Если исконно русскому человеку приходится подчиняться оккупантам, для этого есть свои причины. Голова трещит, хлопцы, расстарайтесь пару бутылок…

— А что мы за это получим? — спросил практичный Коля.

Макс усмехнулся.

— О времена, о нравы! — воскликнул он. — Грубый материализм разъедает и души младенцев.

Ребята даже не ответили Максу и стали громко обсуждать волновавшее их дело. На носу сезон большой охоты, пролет перепелов, а у них, кроме рогаток, ничего нет. Немцы конфисковали ружья и порох. Об охоте говорили теперь во всех домах коренных судачан. В этом году из-за продовольственных трудностей охоту ждали с особым нетерпением. Маленьких, но очень жирных перепелов засаливали в небольших бочонках. Это было хорошим подспорьем в голодную зиму.

Из кухни вернулась Юлия Платоновна.

Дремавший Макс встрепенулся:

— Мадам, устами младенцев глаголет истина. Я сегодня посвятил день визитам по вопросу, так горячо обсуждаемому этими юношами. — Оглянувшись на хлопцев, он добавил: — Разрешите, мадам, поговорить с вами тет-а-тет, между собой.

Юлия Платоновна пожала плечами, но попросила мальчиков выйти. Хлопцы послушались, но не таковские они были, чтобы прозевать какой-то таинственный разговор Макса об охоте. По-пластунски они пробрались к барьеру веранды.

Макс говорил:

— Мадам, у коменданта целая кладовая охотничьих ружей, пороха и дроби, в том числе и ваше ружье. Немецкое воинство, по моим наблюдениям, сидит на чемоданах. Будут драпать. Но умные люди из них не хотят уезжать с пустыми руками, желают приобрести капиталец. Предлагается взаимовыгодная операция: вам возвращается ружье и припас за соответствующую сумму. Я получаю за это скромные комиссионные. Обращаюсь к вам, ибо знаю, что в доме сем — культ охоты в лице вашего наследного принца. Взаимовыгодная операция!

Юлия Платоновна ответила, что Макс обратился не по адресу.

— Слава богу, что этой берданки нет, меньше беспокойства за сына. И денег у меня почти нет, только немного вина.

Макс извинился, выпил стакан вина и сокрушенно произнес:

— Все в мире непостоянно… Несокрушимая германская империя шатается. Солдаты мечтают разойтись по домам. Подумать только — и в германскую армию проникает большевизм! Какие-то солдатские комитеты и Советы появились… С крейсера «Гебен» в Севастополе попросту сбежала часть матросов. На днях расстреляли тридцать немецких солдат за большевизм!

Мальчики перехватили Макса на дороге.

Коля сразу приступил к делу:

— Как бы обратно получить нашу двустволку центрального боя фирмы «Зауэр»? Папа согласится на взаимовыгодную операцию.

Макс подумал, махнул рукой и заявил:

— Хорошо, юноши! Скажите своим отцам, только больше никому. Если узнает высшее начальство, плохо будет.

Отец Коли был очень заинтересован, чтобы получить обратно свою двустволку. О возможной «операции» от него узнали и другие охотники и просили помочь. Ружья нужны были не только для охоты, но и для самозащиты, если снова нагрянет банда курултаевцев.

Через три дня вечером появился подвыпивший Макс и объявил:

— Операцией командую я. Комендант делает вид, что не знает… Половину денег вперед. Часть можно вином…

В течение ночи «операция» закончилась. Охрана со склада комендатуры была убрана, солдатам дали по две бутылки вина. У Юры ни денег, ни вина, чтобы расплатиться за оружие, не было. Но Макс сказал:

— Ты, мой юный друг, возьми свое фамильное оружие безвозмездно. В минуту жизни трудную твоя мать помогла мне. Я благородный человек! Проходи в кладовую.

Судакские охотники получили обратно свои патроны и ружья, а кое-кто приобрел и чужие из отобранных в других деревнях. Хлопцы тоже стали обладателями собственных ружей. Правда, ружья эти были шомпольные.

Юрина берданка сильно заржавела. И он, по совету товарищей, смазал ее керосином. Пусть отмокает. Теперь у него есть и собственное шомпольное ружье! Правда, приклад скреплен белой жестью, на левом стволе белеет оловянная латка. Ну и что?

В тот же день на Капселе уже поднялась пальба, но черные гусары даже не поскакали на выстрелы.

Трофим Денисович объяснил это так:

— Ну, значит, у немцев дело табак…

К графскому дому все чаще подкатывали экипажи. Приезжал даже сам Сулькевич. Как потом хвасталась графиня, он хотел «поддержки дворянства», чтобы остаться у власти и в случае ухода немцев. Но граф отказался. Будет он связываться с немецкими ставленниками, если сами немцы чувствуют себя непрочно.

А потом начался массовый перелет перепелов. Конечно, хлопцы пропадали на Капселе. Спали, отдыхали возле охотников, заряжавших патроны.

В октябре новости так и замелькали. Мальчики прислушивались, потому что за каждой такой новостью перед ними вставали лица Гриши-матроса, дяди Вани с «Гаджибея», товарища Василия, неизвестных ребят из тайного Союза рабочей молодежи…

В Севастополе сгорел большой склад патронов. Взорван целый эшелон со снарядами. Крестьяне под Джанкоем разгромили отряд карателей. Из тюрьмы в Симферополе бежало пятнадцать большевиков…

А у немцев что творится! Солдаты расхаживают с красными бантами на груди. Коля митинг немецких солдат за Генуэзской крепостью видел.

Прискакали черные гусары, офицер приказал им разогнать митинг, а гусары слезли с коней и пошли слушать оратора.

А в Феодосии солдаты продают свои винтовки и пулеметы, требуют, чтобы их отправили в Германию, избрали Совет солдатских депутатов. Тридцать солдат расстреляно! В Севастополе тоже образовался Совет немецких солдат и матросов. На Украине немцев бьют, как перепелов, украинские большевистские полки и отряды Щорса, Пархоменко, Боженко. Гонят их из городов и сел, восстанавливают советскую власть. А немцы драпают вместе со своим Скоропадским.