Королевство белок - Тулянская Юлия - Страница 60

– Ну, вставай что ли да иди уже… – наконец произнес Берест, наклоняясь к Вестру.

– А что со мной… теперь? – голос не слушался парня.

Он попытался встать, опираясь рукой об пол, но так ослабел от страха, что у него подкосились ноги.

Берест поднял его:

– Иди… спать.

– Меня… убьют? – выдавил из себя Вестр.

– Иди спи, – повторил Берест. – Иди… ничего.

Ему было теперь жаль парня, точно так же как и девчонку Лин.

Вестр медленно двинулся по коридору.

– Идти? – оглянулся он на «высших».

Берест махнул рукой. Он ждал, пока парень уйдет, чтобы снова заглянуть в чулан. Но Вестр сделал по направлению к общему залу шаг, другой, оглянулся – и, прислонившись к стене, застонал, как воют дикие звери.

…Берест приоткрыл дверцу чулана, глаза Ирицы блеснули зеленым светом в темноте. Судя по ровному дыханию, Лин уже успокоилась и чувствовала себя в безопасности.

– Отвел его спать, – сказал Берест, не дожидаясь вопроса.

В руках Берест держал снятый со стены факел.

– Я за вами. И вам пора ложиться.

Ирица ласково сказала Лин, продолжая неизвестный Бересту разговор:

– Вот видишь, Берест совсем не страшный.

«Я убил Хидмара, – записал Энкино. – Я бы никогда не справился с ним, мне просто повезло. Но я бы не сказал, что это вышло случайно. По крайней мере, я сделал все, что от меня зависело, чтобы его убить».

Энкино стал вести записи, с тех пор как в одной из комнат библиотеки обнаружилбумагу и письменные принадлежности. Он нашел и книги без переплетов. Наемники, разграбив замок, сорвали дорогие переплеты с книг, а сшивки листов побросали на пол. Энкино попали в руки даже труды наставника Мирта.

Энкино собрал все и спрятал в шкаф. Это надо будет прочесть, когда появится время. Зачем? «Чтобы знать». Энкино не нужно было другой причины. Прочесть, чтобы знать.

Он начал вести записки не так давно, со слов: «Берест основал поселение, у нас оно зовется Пристанищем…»

«Мы с Хидмаром столкнулись неподалеку от катакомб. Я думаю, он там жил и прятался, – писал Энкино за мраморной конторкой, крышку которой пересекала тонкая трещина. – Мы – я и Эльхи. Мне хотелось взглянуть на катакомбы, потому что я их еще не видел. Эльхи обещала мне показать».

Эльхи сидела в библиотеке и смотрела, как пишет наставник Энкино. Это была маленькая дочь высших из Серебряной ветви. После гибели города уцелела горстка детей. Их находили на улицах – обмерзших и изголодавшихся, тех, что еще не успели умереть без пищи и крыши над головой. Сначала дети едва ли понимали, кто их подобрал и зачем. Они даже почти не разговаривали. Илла велела Зорану натаскать воды в большой котел и вместе с другими женщинами отмывала грязных найденышей, расчесывала им волосы.

Однажды холодным утром, когда дети столпились у огня в ожидании сухаря, что каждому давала Иллесия, она услышала за спиной тонкий, но твердый и уверенный голосок:

– Откуда вы взялись?

Илла обернулась и увидела девочку лет десяти с каштановыми волосами, которые она сама только вчера тщательно промыла и расчесала. Девочку полуживой принесли из руин, но она на удивление быстро встала на ноги.

Девочка отделилась от кучки детей и в длинной мужской рубахе стояла перед Иллой.

– Вы люди или высшие?

Правильные черты лица, живые, осмысленные глаза, гордая осанка. Их таких было у очага десятеро, раньше ничем не выделявшихся из прочих. Теперь, когда они стояли все вместе, было видно, что это не дети рабов. Они испытующе смотрели на Эльхи и Иллесию.

К Эльхи подошел Энкино.

– Вы учились чему-нибудь?

– Ты наставник? – серьезно спросила девочка.

Энкино ответил:

– Да.

– У нас опять будут занятия?

– Будут, – Энкино присел перед с ней. – По вечерам. Иди, скажи остальным, что завтра мы начинаем.

Эльхи вернулась к ребятам, чтобы сообщить им известие: у них вместо Мирта будет другой наставник, Энкино.

Энкино беспокоило, как отнесется к его затее Берест. Он назвался учителем, чтобы помочь растерявшейся «сестрице» Иллесии. Они до сих пор звали друг друга «братец» и «сестрица». Энкино не был уверен, что сейчас в самом деле время учить детей. Кому это нужно в маленьком Пристанище, где еще долго главным делом мужчин и женщин будет земледелие и самое необходимое ремесло, прежде чем появится нужда в ученом? Но Берест не возразил, а наоборот, кивнул головой:

– Учи. Пусть у нас в будущем будут книжники.

Энкино удивился, в какое далекое будущее верит Берест.

…Может быть, это сказалась привычка доверять учителю. Дети высших точно с таким же изумлением, как дети рабов, слушали рассказы Энкино о звездном небе и дальних землях, отрывки из классических поэм. Энкино казалось, он рассказывает им о том, о чем не успел когда-то досказать Лодии. О звездах они с ней так ни разу и не говорили. Вернее, нет, один раз. Она спросила: «Как ты найдешь дорогу?». Он ответил: «По звездам».

Дети высших прижились в замке. Жизнь внезапно и слишком круто изменилась вокруг, чтобы им хватило сил держаться за прошлое. Жителям Пристанища приходилось трудно, и это всех уравняло. Мальчишка из высших точно так же, как сын раба, убирал хлам и искал по городу солому и тряпки, в которые можно было завернуться на ночь, и деревяшки, чтобы расколоть на дрова. Ведь без этого не согреться ночью, не сварить похлебку в большом закопченном котелке. Энкино по вечерам объяснял, как велик мир, и углем чертил на полу созвездия. Мир велик… Это казалось ему теперь важнее всего. Ученики толпились вокруг, заглядывали друг другу через плечо.

Потом Энкино убил Хидмара.

«Я собирался посмотреть на катакомбы, – писал Энкино за конторкой в библиотеке. – Сейчас мы все обследуем городские руины».

Поверх одежды он носил темно-синюю хламиду служителя, которая хорошо оберегала от пронизывающего ветра. С ним была Эльхи, закутанная в ушитый взрослый плащ и платок.

Из развалин вышел Хидмар. Когда он остановился напротив Энкино, то казалось, что это столкнулись человек и зверь. Хидмар одичал и оборвался, он был одновременно и страшен, и жалок. У Энкино недавно отпущенная борода и волосы, падавшие на плечи, создавали впечатление черной рамки вокруг бледного и строгого лица…

Хидмар жил, как и люди Пристанища, – тем, что удавалось отыскать в развалинах. Он голодал, ел крыс. Как все бывшие рабы из казарм, он ничего не умел, только драться. Когда Хидмар нашел в какой-то уцелевшей кладовой мешок с крупой, он не понял, что это едят. Иногда он вспоминал хрупкую светловолосую женщину из Пристанища, что дала ему похлебки и хлеба. У них в Пристанище была еда и женщины. Хидмар боялся туда идти, чтобы взять все это. Он думал, что одолеет в поединке их вожака, и Пристанище подчинится ему. Но Пристанище не желало, чтобы его судьбу решал поединок.

Хидмар рыскал вокруг. Однажды он убил человека, который попался ему на улице. Убитого нашли, и Снодрек с воинами, знакомыми Хидмару еще по казармам, прочесали развалины. Но Хидмар спрятался и подстерег еще одного, седого, бородатого великана с серым котом на руках. Тот медленно опустил на землю кота и разогнулся. Хидмар заметил, что он хромой. Хидмар хотел убить и его: старик не мог быть трудной добычей для доблестного раба. Но бородач с хрипом выдохнул воздух, как разъяренный бык, и со страшной силой встретил клинок Хидмара своим – у него тоже был меч, оружия после гибели города хватало на всех.

Хидмар испробовал несколько любимых боевых ухищрений, но бородач был неуязвим. Хидмар еще не сталкивался с человеком сильнее себя. Попятившись, Хидмар упал, увернулся от удара, вскочил и, отбежав, перелез через какую-то уцелевшую стену. Он думал только о том, что хромой не сможет гнаться за ним по развалинам.

Это поражение и бегство не усмирили Хидмара, а сделали его еще опаснее. Хидмар больше не был сильнейшим. Его одолел хромой богатырь, хозяин серого кота. С тех пор Хидмар без всяких мыслей и загадов на будущее скрывался в катакомбах, выходил оттуда в развалины и считал своей жертвой все, что было ему по силам. Он несколько раз убивал для еды людей: однажды – мужчину и два раза детей, но вскоре в городе не осталось живых людей, которые жили бы вне Пристанища. Пока была зима, и он находил замерзшие трупы, он ел и их – не потому что умирал с голоду, а потому что эту пищу ему легче было найти. Он больше не брезговал ничем. Он сошел с ума.