Черный дракон - Милан Виктор - Страница 87

— Но, черт возьми, какая женщина! — пробормотал Джонни Чанг, прижимаясь губами к уху Касси.

— Согласен, — сказал Мигаки, спокойно стоявший скрестив руки по другую сторону от нее.

Кигури, вспыхнув, показал Нинью Кераи острие своей виброкатаны:

— В таком случае обнажи свой меч, безродный щенок. Тебе не по силам тягаться со мной. Я докажу клинком лживость всех твоих слов, покажу, каким глупцом был твой отец, предпочтя тебя мне!

Ниньго Кераи медленно отстегнул ножны с мечом и засунул их за пояс изгибом лезвия вверх.

— Нет. Убери в ножны свое оружие. Мы разрешим наш спор быстро. Поединок йай — кто быстрее выхватит меч.

Кигури, помолчав, кивнул.

— Отлично. — Засунув за пояс ножны, он убрал в них меч. — Но у меня над тобой преимущество: у тебя нет доспехов, а у меня виброкатана.

— Мне не нужны доспехи, — ответил Нинью Кераи, — и мне не нужна виброкатана.

Мужчины напряженно застыли друг против друга на расстоянии вытянутой руки. В гнетущей тишине напряжение достигло предела, словно натянутая до отказа пружина.

— Как свидетельствует история, — едва слышно прошептал Мигаки, — оба участника подобного поединка убивали друг друга. Если только…

Хохиро Кигури сделал движение — настолько стремительное, что даже быстрый как леопард Нинью не успел на него среагировать. Выхватив виброкатану из ножен, одноглазый генерал занес ее над головой, собираясь нанести удар, который раскроил бы рыжеволосый череп надвое.

Но Нинью Кераи, выхватив меч из ножен левой рукой, схватил правой за эфес и вонзил острое как бритва лезвие в грудь Кигури прежде, чем тот опустил свою виброкатану.

Единственный глаз Кигури выпучился из орбиты. Иссеченное шрамами лицо исказилось от боли, из груди хлынул кровавый гейзер. Безжизненное тело предателя упало на мостовую.

Мигаки торжествующе вскинул руку в воздух:

— Акира Куросава. Апофеоз фильма «Сандзюро» Я знал, что не зря заставлял Нинью смотреть старое кино.

Нинью Кераи посмотрел на директора «Голоса Дракона», и уголки его губ чуть изогнулись.

— Рано или поздно все может пригодиться, даже одержимость древним кинематографом.

Он небрежно взмахнул мечом, стряхивая кровь изменника с лезвия, и вложил его в ножны.

Не обращая внимания на возражения взволнованных ординарцев — искренне огорченных своим незначительным вкладом в борьбу за жизнь Координатора, — Теодор распорядился опустить щит из транспекса.

— Мои подданные должны знать, что я жив и невредим, — объявил он, не обращая внимания на порезы, которые врачи торопливо обрабатывали антисептиками и ускорителями заживления. — А также то, что я не собираюсь вечно прятаться за синтетическим щитом в метр толщиной.

— Никто и не подумает обвинить тебя в трусости, мой мальчик, — успокоил его Дядя Чанди.

Его телохранительницы, убрав лазерные пистолеты, снова укрыли Чанди зонтиком и снабдили ромом со льдом. Этот человек нисколько не смущался тем, что не участвовал в сражении.

— Особенно после того, как будет показан документальный фильм, который составит на основе сегодняшних событий наш молодой друг Такура-кун. Судя по блеску в его глазах и тому, как он потирает руки, точно только что раскопал на задворках своей виллы нетронутую базу времен Звездной Лиги, я заключаю, что его операторы сняли все.

— О да! — удовлетворенно произнес Мигаки, шурша ладонями и сверкая глазами. — Сегодня мои люди совершили великий подвиг.

Два оператора были убиты шальными выстрелами во время боя роботов, но весь технический персонал «Голоса Дракона» оставался на своих местах, увековечивая происходящее для потомства — точнее, для своего шефа Мигаки, который позаботится о том, чтобы это самое потомство получило еще более чистую и величественную картину случившегося, нежели в действительности.

Касси стояла рядом с Джонни Чангом. Как-то незаметно для самих себя они взяли друг друга за руки. Оба молчали. Наверное, в этот момент любые слова были бы лишними.

Со скрипом и скрежетом искалеченный щит убрался в мостовую. Под зашитой отряда боевых роботов таи-шо Сакаде на площадь стали возвращаться зрители. Вопрос о том, кто покушался на Координатора, а кто его защищал, быстро и однозначно решил последний бросок Оды Хидейоши. В толпе сновали бригады «скорой помощи», собирая убитых и раненых.

Трибуны тоже стали наполняться народом. Те, кто находился на них, все сражение преимущественно провели под ними. Оставшиеся в живых выбирались наружу, щурясь от яркого солнечного света, словно выползающие из нор животные.

В числе этих испуганных зверьков был и Инагава, ойабун военного округа, один из руководителей Кокурю-кай, Сообщества Черных Драконов. Подобно операторам Мигаки, он видел все.

У него в груди бушевали ярость и отчаяние. Просветленный Буддой, Инагава в мгновение прозрел, увидев истину:

Хохиро Кигури и был Тенью. Он использовал Кокурю-кай ради своих корыстных целей и потерпел полный провал.

От этой мысли грузный ойабун ощутил прилив сил. Он стоял у ступеней трибуны слева и снизу от того места, где Координатор вышел вперед, собираясь успокоить своих подданных и показать им, что он жив. Инагава ощутил необыкновенный приступ восторга — надменный боров Кигури умер, а он, Инагава, презренный якудза, сейчас одержит победу там, где потерпел неудачу могущественный командир Элитных ударных отрядов Дракона.

Потому что никто не обращал на ойабуна внимание. Высокорослый, тучный мужчина, неизменно броско одевающийся, Инагава привык быть в центре событий. Но вот сейчас, в кои-то веки раз, его никто не замечает — ни предатель Теодор, ни стоящие по бокам от него «Сыновья Дракона» в черных плащах с капюшонами и в масках, ни собачий выкормыш Нинью Кераи, ни гордые пилоты боевых аппаратов, сидящие в вышине в кабинах своих машин, не соизволяющие замечать ничего меньшего, нежели новая атака боевых роботов. И как раз теперь Инагава был рад тому, что сильные и властные люди Синдиката не обращают на него внимания.

Ойабун сунул руку за пазуху своего просторного пиджака — порванного и перепачканного во время постыдного ползания под трибунами — и вытащил миниатюрный пистолет. Теодор Курита, подойдя к краю платформы, поднял руки. Огромная толпа одобрительно взревела.

Глупцы! Инагава поднял руку, навел пистолет в грудь Координатора. Невероятно, никто его не замечал. Он словно стал невидимым. Несомненно, это сама судьба: ему предначертано спасти Синдикат от упадка и развала. Палец ойабуна напрягся на спусковом крючке.

И вдруг Инагава поднялся в воздух, зажатый, словно таракан палочками для еды, двумя большими лазерами, образовывавшими руки «Молотобойца». Они взметнули вырывающегося ойабуна ввысь, а толпа, ахнув, указывала на него пальцами.

— Я Мелисандра Дюбонне, — объявил усиленный громкоговорителями голос. — Ты предал моего отца и убил его. Теперь ты заплатишь за это кровью.

— Поставь меня на землю! — взвыл Инагава, бессмысленно паля из пистолета по закованному в броню чудовищу.

— С удовольствием, — сказала женщина, называвшая себя Элеонорой Шимадзу.

Осторожно, даже нежно, она опустила ойабуна на мостовую справа от трибуны, где застыли пораженные Теодор и его свита. Инагава бросился бежать.

Ему удалось сделать шагов пятъ, когда на него опустилась массивная правая нога «Молотобойца», скрыв ойабуна из виду. Раздался крик, металл заскрежетал по бетону. И все стихло.

Под восторженные крики толпы Такура Мигаки прижимал Лейни к груди. Они стояли так уже несколько минут и, похоже, были готовы продолжать обниматься до тех пор, пока не остынет солнце.

— Если бы ты просто сказала: «Привет, меня зовут Мелисандра Дюбонне. Ты убил моего отца. Приготовься к смерти!» — сцена была бы просто безукоризненной. Но кино и так получилось превосходное.

Смахнув влагу с краешков глаз, молодая женщина недоуменно посмотрела на него,

— Такки, черт побери, о чем это ты?

— Так, не бери в голову. Просто поцелуй меня.

— Это пожалуйста, — ответила Лейни, подтверждая свои слова действием.