Просто не забывай дышать (ЛП) - Шиэн-Майлса Чарльза - Страница 37

Я останавливаюсь на месте, поворачиваясь к ней лицом. – Как ты можешь быть такой беспечной в этом?

Она качает головой, ее лицо – смесь гнева и разочарования.

– Ничего личного, Дилан. Но ты не дал мне выбрать. Ты не поговорил об этом со мной. Ты решил принимать решения сам. Ну, смирись с этим. Я не проведу еще один год, рыдая по тебе в своей комнате. Я покончила с этим.

Она была права, и я все это заслужил. Но это больно. Больно видеть ее такой злой. Больно знать, что она готова двигаться дальше просто так, даже если это было то, чего, я говорил себе, я хотел.

Я не знаю, чего хочу.

– Хорошо, – говорю я, мой рот опережает мозг.

– Что?

– Я сказал: «хорошо». Я научу тебя тому, что знаю.

Она задумчиво смотрит на меня, затем кивает.

– Когда?

Она смотрит на меня, затем говорит.

– Я занята по утрам вторника, четверга и субботы. Как насчет понедельника, среды и пятницы.

Это когда она бегает? Ради всего святого. Она сведет меня с ума.

– Ты сумасшедшая, – говорю я.

– Слушай, если ты не хочешь учить меня, я найду кого-нибудь еще. Я уверена, что смогу записаться в класс или еще куда-нибудь.

Я качал головой.

– Нет. Я сделаю это. Утро среды. В шесть. Не опаздывай.

Она кивает, ее лицо все еще смертельно серьезно.

– Я буду там.

Потом она поворачивается и бросается бежать. Я смотрю ей вслед, восхищаясь ее смелостью, ее мужеством. Господи. Когда я вижу, как она удаляется, все, о чем я могу думать, что я ничего не сделал для нее. Совсем ничего. И я хотел побежать за ней, сказать ей, что был неправ, попросить ее принять меня. Любовь значит многое, она значит все, и она ничего не значит.

Глава 13

Твой мозг – настоящее оружие

(Алекс)

– Хорошо, – говорит Дилан. – Давай попробуем снова.

Я просила эти занятия, но не рассчитывала, какими интенсивными они будут. Первые пару дней я работала только с Диланом. Но его рука была не в лучшем состоянии, и для некоторых более грубых приемов он попросил придти Шермана.

Это наше шестое занятие. Почти две недели у нас было своего рода… перемирие на самом деле. Мы все еще проводили шесть дней в неделю, три из которых бегали, а другие – работали над техникой. Плюс время, проведенное вместе, работая на доктора Форрестера.

Мы едва ли разговаривали друг с другом, за исключением тех случаев, когда занимались чем-то вместе. По-деловому. Это было невероятно грустно, и я не уверена, почему заставляла себя переживать это. Но это позволяло мне присматривать за ним, и к тому же, я знала, что он не начал напиваться до беспамятства, или не удрал из города. Но из-за этого напряжение между нами никуда не уходило, и это напряжение выходило на первый план всякий раз, когда он тренировал меня.

– Послушай, – говорит он. – Ты не достаточно большая. Ты никогда не выведешь соперника из равновесия при помощи силы. Ты должна использовать скорость… и особенно свой мозг. Твой мозг – настоящее оружие.

Шерман кивает.

– Он прав. Ты все еще пытаешься бороться с ним с помощью силы. Что ты должна сделать, так это использовать его силу и вес против него.

Я киваю, кусая нижнюю губу.

– Хорошо. Я готова попробовать снова.

Дилан подходит ко мне без предупреждения, хватает меня за шею и талию. Как обычно через мгновение я чувствую его запах, и воспоминания о нас накрывают на меня такой волной, что я с трудом могу сдерживаться. Ему, наконец-то, полностью сняли гипс, хотя его рука все еще не совсем зажила. На нем много слоев мягкой одежды, которую он и Шерман подобрали в спортивном магазине. Наши тренировки стали усерднее, грубее. Но мне нужно это. Тем более, Рэнди Брюер вышел из больницы, и полиция не особо заинтересована в предъявлении ему обвинений.

Правая рука Дилана вокруг моей талии, левая – на моей шее, и он начинает тянуть меня назад. Я на мгновение расслабляюсь, затем ударяю в том же направлении, в каком он тянет.

Лишь на долю секунды он теряет равновесие, пытаясь балансировать. Я ударяю его под колено, и мы падаем. Дилан ослабляет хватку и вскрикивает.

Я свободна! И вне досягаемости.

– Супер! – кричит Шерман.

Дилан лежит на земле, глаза зажмурены от боли. Он открывает их и смотрит на меня, на его лице широкая улыбка.

– Ты сделала это, – говорит он.

Я качаюсь на пятках, затем улыбаюсь в ответ.

– Я сделала. Ты в порядке?

– Да, я буду в порядке, – говорит он. – Поверь, мне не настолько плохо как в другой день.

Я краснею, глядя в сторону, и снова говорю:

– Прости.

Я недавно ударила его между ног настолько сильно, что ему пришлось пропустить нашу встречу. Это стало причиной покупки защиты.

Дилан смеется.

– Все в порядке. Для чего еще мы здесь.

Он делает паузу, чтобы вздохнуть, затем говорит:

– Уверен, ты давно хотела это сделать.

Я приподнимаю бровь и качаю головой, затем издаю смешок:

– Возможно, ты прав насчет этого.

Я падаю на прохладную землю и говорю:

– Следующие две недели никаких занятий или пробежек. Я еду домой на каникулы.

Дилан кивает, Шерман говорит:

– Да, для меня отпуск тоже окончен. Возвращаюсь домой в воскресенье. Я мог бы заглянуть и приехать на Рождество. И Дилан... дай знать, когда дело дойдет до суда. Я буду там. Ясно? Позвони мне.

Дилан кивает.

– Хорошо. Спасибо.

Я смотрю на него. Мы не хотели говорить о событиях той ночи. Мои знания об этом основываются на нескольких разговорах с полицией и отчетами адвоката Дилана. Меня внесли в список как свидетеля защиты, но за пределами этого я ничего не знала.

– Как идут дела?

Дилан пожимает плечами.

– Адвокат говорит, что у меня есть шанс на свободу. В законе четко прописано, что можно использовать грубую силу, чтобы предотвратить изнасилования или действия сексуального характера.

Он смотрит на землю, я вижу, как ему трудно и стыдно.

– Проблема в том, что я продолжал его бить, когда он упал.

Я киваю. Не нужно много говорить, потому что это правда. Не смотря на то, что простые вещи не охватывают все на свете.

Он тихо говорит:

– Он сказал, что они, вероятно, предложат какую-то сделку с признанием вины. Я приму судимость за нападение или типа того, и они откажутся от обвинений. Я не знаю, готов ли признать это. Мне не нравится идея уголовного наказания. Я потеряю свое пособие в Ассоциации Ветеранов и должен буду уйти из университета. Я потеряю все.

Я смотрю на него, сидящего здесь, явно несчастного, и мне хочется взять его за руку. Мне хочется обнять его. Но я не могу.

Шерман заговорил:

– Парень, мы поддержим тебя, чтобы ты не решил. Заставь меня давать показания, я многое видел. Да, ты зашел слишком далеко, я соглашусь. Но ты спас ее. Не забывай это и не погрязни в вине.

Дилан кивает. Он выглядит таким несчастным, и это сводит меня с ума, ведь я не могу ничего сделать. Я наклоняюсь и говорю.

– Можем попробовать еще раз?

– Да, – говорит Дилан.

– Я сделаю это, – говорит Шерман. – Ты уже достаточно получил.

Так мы встаем, Дилан в роли тренера. Шерман сильнее Дилана. Я думаю, Дилан сдерживался из-за эмоциональной связи между нами и нашей истории. Со мной он не может работать агрессивно. У Шермана не было подобных угрызений совести, и он подошел стремительно, быстро хватая меня за талию и прижимая к холодной земле.

Я покатилась дальше, пользуясь моментом, и сумела почти полностью скинуть его с себя, но он быстро пришел в себя, схватил меня за правую руку и завернул ее мне за спину. Я закричала и застыла.

– Черт, – говорит Шерман, отпуская и слезая с меня.

– Нам нужно поработать над этим, – говорю я.

– Да.

Дилан выходит вперед, протягивает мне руку.

– Мы поработаем над этим, когда ты вернешься из Сан-Франциско. Ты должна использовать вес соперника против него. Пытайся откатиться, а не толкаться.