Приключения мышонка Десперо - ДиКамилло Кейт - Страница 14

— Хорошо, что я еду в замок, — повторила Мигг и бережно потрогала свои уши-кочерыжки.

— Радуйся, не возбраняется. Хотя никому, кроме тебя, знать об этом не интересно, — ответил гвардеец. — Я везу тебя в замок, и баста. Там тебя к какому ни на есть делу пристроят. Кончилось твоё рабство. Служанкой будешь, служанкам жалованье платят.

— Чего? — Мигг опять не расслышала.

— Ты будешь служанкой, — прокричал ей в ухо гвардеец. — Не рабыней.

— Ух ты! — обрадовалась Мигг. — Я буду служанкой. Не рабыней.

Ей было в этот момент двенадцать лет. Её мама давно умерла.

Отец её продал. Дядя, который был ей вовсе не дядя, измочалил её уши затрещинами, так что она почти потеряла слух. А ей больше всего на свете хотелось быть маленькой принцессочкой с золотой короной на голове и ездить на белой лошадке, которая цокает копытцами и выкидывает высоко вверх тонкие ноги.

Читатель, как думаешь, стоит ли тешить себя надеждами, когда надеяться в общем-то не на что? Но ведь мечтать и надеяться — не преступление? В конце концов, мечтать (как и радоваться) не возбраняется — гвардеец сам так сказал. Хотя бы потому, что никого, кроме тебя, это вообще не волнует.

Глава двадцать девятая

Сперва венеранс, а потом катушка

Удача, раз улыбнувшись, уже не оставляла Миггери Coy. В первый же день её службы во дворце девочку послали отнести принцессе катушку красных ниток.

— Заруби себе на носу, — сказала Начальница всех служанок, строгая женщина по имени Луиза. — Принцесса — особа королевской крови, поэтому ты должна сделать реверанс.

— Чё? — громко переспросила Мигг.

— Реверанс сделай! Не забудь! — крикнула Луиза.

— Ага, — обрадовалась Мигг. — Венеранс. Непременно, мэм.

Взяв нитки из рук Луизы, она начала подниматься по золотой лестнице в покои принцессы. Она шла и тихонько разговаривала сама с собой.

— Вот ты идёшь, идёшь и сейчас увидишь принцессочку. Ты, Миггери Coy, собственной персоной, сейчас увидишь принцессочку, тоже собственной персоной. И не забудь — сразу венеранс, потому что она особа королевской крови.

Однако у самой двери в покои принцессы Мигг вдруг страшно перепугалась. Она стояла, стиснув катушку в кулаке, и бормотала:

— Как же это? Чё делать-то? Сперва катушку отдать, а потом веранс? Или нет, сначала неранс, а потом катушку отдать. Да, так, точно так. Сперва ве-не-ранс, а потом катушка.

Она постучала в дверь.

— Войдите, — сказала изнутри Горошинка.

Но Мигг её голоса не услышала и постучала ещё раз.

— Войдите, — повторила Горошинка.

Но Мигг снова ничего не услышала и постучала в третий раз. «Может, принцессочки и дома-то нет», — подумала она.

Но тут дверь распахнулась, и на пороге оказалась принцесса собственной персоной. И она смотрела прямо на Миггери Coy.

— Ух ты! — выдохнула Мигг да так и осталась стоять с открытым ртом.

— Здравствуй, — сказала Горошинка. — Ты, наверно, новая служанка? Нитки принесла?

— Сперва реванс! — скомандовала себе Мигг и, подобрав юбки для реверанса, тут же выронила катушку, а потом, пытаясь изобразить реверанс, наступила на катушку и стала балансировать на ней, пытаясь обрести равновесие.

Это продолжалось довольно долго — так, во всяком случае, показалось раскачивавшейся на катушке Мигг и принцессе, которая за этим наблюдала, но потом новая служанка всё-таки грохнулась на пол к ногам Горошинки.

— УУУУУУУУУУх-тыыыыыыыыыы! — сказала Миггери Coy.

Больше Горошинка сдерживаться не могла — новая служанка громко расхохоталась.

— Ничего страшного, — проговорила она сквозь смех. — Главное порыв, а не результат.

— Чё? — Мигг и не поняла и недослышала.

— Главное, что ты хотела сделать как надо! — прокричала Горошинка.

— Спасибо, мисс. — Мигг медленно поднялась на ноги, взглянула на принцессу. И тут же испуганно потупилась. — Сперва вернанс, а потом катушка, — пробормотала она.

— Ты о чём? — удивилась Горошинка.

— Господи! — воскликнула Мигг. — А катушка-то где?!

Она снова плюхнулась на пол и поползла на локтях и коленках искать катушку. Слава богу, нашла! Мигг выпрямилась и протянула катушку принцессе.

— Я ж вам катушку принесла! Держите вот.

— Замечательно! — ответила Горошинка. — А то у меня красные нитки всё время теряются. Остальные на месте, а красные что ни день пропадают.

— Вы чего шьёте-то? — спросила Мигг, скосив глаза на кусок ткани в руке принцессы.

— Я вышиваю историю мира. Моего мира. Видишь, вот — король, мой отец. Он тут играет на гитаре, потому что и в жизни очень любит это делать и играет очень хорошо. А тут моя мама, королева, и она ест суп, потому что больше всего на свете она любила суп.

— Суп? Ух ты! Его ж запрещено есть!

— Конечно! Его как раз мой папа и запретил, потому что мама умерла, когда ела суп.

— Ваша мама померла?

— Да. Месяц назад. — Принцесса закусила дрожащую губу, чтобы не расплакаться.

— Ух ты! — воскликнула Мигг. — Так моя ж маманя тоже померла!

— А сколько тебе тогда было лет?

— Билет? Какой билет? — Мигг не расслышала вопрос.

— Не билет! — прокричала принцесса, — Сколько лет тебе было, когда у тебя мама умерла?

— Шесть без малого.

— Бедная! — Принцесса посмотрела на Мигг с глубоким сочувствием. — А сейчас тебе сколько?

— Двенадцать.

— И мне тоже! — оживилась Горошинка. — Мы с тобой ровесницы! Как тебя зовут? — спросила она погромче.

— Миггери. Миггери Coy. Но люди кличут Мигг. А я вас раньше видела! — выпалила девочка. — Вы мимо меня на белой лошадке проехали. Это был день моего рождения, я ещё в поле стояла, Дядиных овец пасла. На закате.

— Я тебе помахала? — спросила принцесса.

— Чё?

— Я тебе рукой помахала? — прокричала Горошинка.

— Да, — кивнула Мигг.

— А почему ты не помахала в ответ?

— Махала я. Только вы уж далеко ускакали. Когда-нибудь я тоже поскачу на белой лошадке, корону надену и буду людям махать. — Мигг по привычке потрогала своё ухо-кочерыжку. — Я тоже, как вы, принцессочкой стану.

— Правда? — Принцесса метнула на Мигг быстрый, внимательный взгляд, но больше ничего не сказала.

Когда Мигг спустилась в конце концов по золотой лестнице, внизу её поджидала Луиза.

— Ты там у принцессы ночевать вздумала? — возмутилась она.

— Слишком долго? — догадалась Мигг.

— Именно! — сказала Луиза и отвесила Миггери затрещину не хуже Дядиной. — Хорошей служанкой тебе не стать. Это ясно как день.

— Не стать, — согласилась Мигг. — Но это не важно, мэм. Потому что я стану принцессочкой.

— Ке-е-ем? Тоже ещё — прынцесса выискалась. Не смеши!

На самом деле Начальница всех служанок сказала это для красного словца, поскольку она вообще никогда не смеялась. Категорически. Даже представив Миггери Coy с короной на голове.

Глава тридцатая

В подземелье

Поселившись в королевском замке, Миггери Coy впервые за свою недолгую жизнь начала есть досыта. И как она ела! За обе щёки! Вскоре эти щёки, а потом и вся Мигг стали кругленькими. Потом пухлыми. Потом толстыми. Миггери Coy толстела, толстела и наконец стала необъятна. Только голова её по-прежнему оставалась маленькой.

Читатель, рассказывая эту историю, я вынуждена время от времени сообщать тебе горькие и даже неприятные истины. И сейчас, как честный человек, скажу тебе вот что: Мигг была чуточку ленива. Кроме того, звёзд с неба она явно не хватала. То есть соображала довольно туго.

Начальница всех служанок поручала ей то одну, то другую работу, но из-за упомянутых выше недостатков Мигг не справлялась ни с чем. Из неё не вышло фрейлины (девочку застукали, когда она украдкой примеряла наряд заезжей герцогини), не вышло белошвейки (латая плащ учителя верховой езды, она умудрилась пришить его к собственному платью и безнадёжно испортила обе вещи) и, наконец, не вышло горничной. Она останавливалась посреди комнаты, которую её посылали убрать, да так и замирала там, раскрыв рот от восхищения, любуясь золотыми узорами на стенах, полах и кушетках и поминутно восклицая: «Ух ты, красота-то какая! Ух ты, вот это да!» До уборки дело так и не доходило.