Схема полной занятости - Миллз Магнус - Страница 11

– Подумал, мне стоит с вами немного покататься, – проинформировал нас Несбитт. – Давненько я в этих местах не был, неплохо бы освежить память. Продолжайте, пожалуйста, будто меня здесь нет.

– Мы как раз ехали в «Ватный город», – вымолвил я, стараясь, чтобы прозвучало по-деловому.

– Да, – был ответ. – Это мне известно.

Я завел двигатель и вывел «УниФур» на дорогу, надеясь, что шум мотора не даст нам разговаривать с Несбит-том. Какое-то время так все и было, и по Кольцевой мы втроем ехали немо. Я то и дело поглядывал на коробку с тортиком – она лежала на приборной доске прямо перед Несбиттом и частично загораживала ему обзор. Как Джонатан и отметил в свой первый день, перевозить грузы в кабине было запрещено, но никто пока ничего не сказал. Я пытался об этом не думать и сосредоточился на том, чтобы доехать до «Ватного города» по графику. Этого я добился – мы вкатились в центральные ворота депо ровно в двенадцать сорок пять.

Интересно было наблюдать, как подействовало наше появление на персонал депо. Когда мы въехали во двор, Хоскинс стоял на своем излюбленном месте и отмечал приезд всех на обед. Он как ни в чем не бывало кивнул нашему транспортному средству, а затем, увидев, кто едет на откидном сиденье, практически вытянулся во фрунт. Сходным же образом деятельность на погрузочной рампе как бы удвоилась, стоило мне сдать задним ходом, а Несбитту – открыть дверцу. Через долю секунды с вильчатым погрузчиком появился Кевин Дженнингс – маневрируя, чтобы пристроиться нашему УФ в корму, он изо всех сил насвистывал. Немузыкальный хрип Кевина привлек внимание Клиффа Клиффорда – еще через мгновение он выступил на сцену, маша перед собою экстраширокой метлой. Уоттса те же звуки привели к двери конторы. Он появился, когда Несбитт начал подниматься по лестнице со двора.

– А, здрасьте, Сайрил, – сказал Уоттс, которого явно застали врасплох. – Что привело вас в наш медвежий угол?

– Любопытство, – ответил Несбитт. – Меня подбросили вот эти джентльмены.

Оказавшись таким образом в лучах прожекторов, мы с Джонатаном сделали вид, что нам обоим очень некогда. Я захватил с собой пачку свежайших накладных и теперь принялся ее листать, отыскивая предназначенную для «Ватного города». Джонатан же откинул защелку и откатил дверь, явив всему свету тележку с поддоном, которую мы возили с собой уже почти неделю.

Момент был такой: я поднял голову и увидел, как Джонатан смотрит на меня, потом на тележку, потом снова на меня. Кевин посмотрел на тележку, потом на меня. Уоттс посмотрел на Кевина, потом на тележку, потом на меня. На Несбитта не смотрел никто.

– Что-то случилось? – спросил он.

– Э-э… нет-нет, – ответил Уоттс. – Сегодня груз довольно легкий, не так ли?

– Да, – ответил я, уловив подсказку. – Хотя для «Блэквелла» было много.

– Вот как?

– Да.

– А для нас ничего?

– Нет. Эта тележка едет в «Веселый парк».

– О, – сказал Уоттс, не спуская с меня глаз. – Понимаю.

Наш свинцовый диалог прервался, когда Несбитт вдруг сделал шаг внутрь «УниФура». Мы наблюдали, как он ведет привычной рукой по тормозной рукоятке тележки.

– Напоминает о прежних днях, – сказал он. – Пока мы не перешли на электричество.

Что там говорить – изречение Несбитта не должно было служить сигналом к задушевной беседе о давно ушедшем золотом веке. Целью его было напомнить всем присутствующим о его, Несбитта, старшинстве над всеми нами, а следовательно – авторитете. Не то чтобы мы в таком напоминании нуждались. Кевин, Клифф и я были вполне осведомлены о его репутации; знали мы и то, что даже Уоттс, простой чиновник с Серебряной Кокардой, вынужден был следить за своим языком в присутствии Несбитта. К примеру, обращение к нему по имени – «Сайрил» – было рассчитанным риском. Хоскинс же тем временем хранил почтительное молчание. Один Джонатан не имел никакого представления о значении Золотой Кокарды, но и он, похоже, проникся внушительностью человека в черной фуражке с высокой тульей.

Прошло еще несколько мгновений: все тихо созерцали тележку. Несбитт повернулся к Кевину:

– Есть что-нибудь для «Блэквелла»?

– Только два поддона, – ответил тот.

Несбитт глянул на часы:

– Без десяти час, – сказал он. – Времени еще много.

И без единого слова зашагал к конторе, Уоттс – за ним по пятам, а Кевин и все остальные устроили грандиозный спектакль с погрузкой двух поддонов в наш «УниФур» самым наиэффективнейшим образом. Без трех минут час задача была выполнена, но на обед сбегать никто и не думал. Вместо этого мы все схватили по метле и еще раз хорошенько прошлись по всей рампе. Только в час безопасно было закончить работу. Тютелька в тютельку Клифф и Кевин отставили свои орудия труда и направились к дверям столовой.

– Сходи с ними, с народом познакомишься, – предложил я Джонатану. – В картишки перекинетесь. Они тут все очень дружелюбные.

– А ты идешь? – спросил он.

– Нет, – ответил я. – Пожалуй, я останусь с фургоном.

Следующие полчаса я размышлял, что мне делать с тортиком. Он торчал на приборной доске отягчающей уликой, плакатом, гласящим, что я нарушил одно из кардинальных правил Схемы. Перевозка частных грузов «УниФурами» в кабине либо в фургоне не дозволялась, и оставайся у меня хоть какой-то здравый смысл, я избавился бы от тортика здесь и сейчас. С другой стороны, Несбитт ни словом не обмолвился о коробке весь путь до «Ватного города», что свидетельствовало об одном: он предпочел ее игнорировать. Оставался один способ доставить тортик Питу Гиггсу – взять коробку с собой в депо «Блэквелл», – поэтому я решил придерживаться плана и надеяться на лучшее.

Вторая цепь размышлений касалась Уоттса и его реакции, когда он увидел тележку с поддоном. Я всегда расценивал Уоттса как несгибаемого деспота, но теперь понял, что недооценивал его. Он с легкостью мог бы заложить меня за недоставку этой тележки, особенно перед Несбиттом, однако в действительности изо всех сил постарался сменить тему. Я сделал себе мысленную зарубку. Уоттс на самом деле мягче, нежели я думал раньше. Такие вещи знать всегда полезно.

Несбитт же оставался совершенно непостижим. Осгуд отмечал, что никому в точности не известно, как у Несбитта работают мозги, но на деле это было глубочайшим преуменьшением. Несбитт – тотально свободный агент, и единственная его функция – увековечение бесперебойности Схемы. Человек с неограниченной властью, он совал нос во все, что привлекало его внимание, и сегодня по каким-то своим причинам решил прокатиться в нашем «УниФуре». Я рассчитывал, что он вернется ровно в час тридцать, поэтому в час двадцать пять сел за руль дожидаться. В конечном же итоге первым вернулся Джонатан.

– Я слышал интересные дискуссии в столовой, – сообщил он. – Вообще-то там разгорелось несколько жарких споров.

– О чем? – спросил я.

– Ну, за соседним столиком говорили о том, как лучше добиваться ранних увольнительных.

– Вот как?

– Один парняга сказал, что нужно просто весь день тормозить, пока так не отстанешь от графика, что у них не останется другого выхода – только подписать тебе путевой лист. Тут вмешался другой парняга и сказал, что это неправильно и лучше всего сговориться с каким-нибудь начальством и подписать все путевки заранее. А первому парню такое не понравилось, потому что это будет означать, что ты им должен.

– Это правда.

– И вот они как завелись насчет того, как заканчивать пораньше, будто у них весь день на этом стоит.

– Для некоторых так и есть.

– Но я думал, что это – Схема Полной Занятости!

– Ну… да.

– Я не понимаю, как такое может быть, если всем нечем заняться.

– Штука в том, – сказал я, – что имеется разница между полной занятостью и полнотой занятий. Это правда, в Схеме есть много незадействованного потенциала, но лучше платить людям за то, что они не полностью заняты, чем вообще лишать их работы, правда?

– Наверное.

– Хотя ты прав, – уступил я. – Некоторые действительно перебарщивают с ранними увольнительными.