Искушение учителя. Версия жизни и смерти Николая Рериха - Минутко Игорь - Страница 89

Главная задача подполковника Бейли, обосновавшегося в Дарджилинге, заключалась в контроле за ситуацией в Тибете и анализе событий, происходящих в «сердце Азии», в функционировании которого в последнее время наблюдалась явная аритмия. И она — результат активности агентуры советской России и в Лхасе, и на границе с Западным Китаем, и в Монголии, где, по сообщениям английского консула в Кошгаре, интенсивно сосредоточивались части всех родов войск Красной армии. http://punjab.narod.ru/

«Интересно, что обо всем этом думает белоэмигрант Николай Рерих? — размышлял подполковник, поглядывая на часы: было без шести минут двенадцать часов, визит назначен на полдень. — Ведь его брат воевал в армии барона Унгерна. Жив ли?..»

Вошел слуга-индус, поклонившись, сказал:

— Гости прибыли.

«Гости?» — удивился Фредерик Маршман Бейли.

— Проси.

Николая Рериха подполковник решил принять на террасе своего бунгало, с которой открывался величественный вид на Гималаи, сейчас тонувшие в розоватой дымке. Был душный влажный день — 11 марта 1924 года.

Дверь открылась, и слуга с низким поклоном пропустил вперед пару: первой вошла женщина ослепительной, несколько резкой, как потом определил подполковник Бейли, красоты, в длинном европейском платье, с непокрытой головой — густые черные волосы падали на плечи. Ее придерживал под локоть высокий сухопарый господин лет пятидесяти, тоже в европейском костюме цвета беж: лицо господина с картинно-правильными крупными чертами выражало одно: волю и, может быть, настороженность.

— Простите, господин Бейли, — сказал гость после взаимных приветствий (его английский был безукоризненным), — я к вам с супругой, хотя напросился в гости один, — Рерих скупо улыбнулся. — Мы никогда не расстаемся, везде вместе.

— Я польщен! — сказал подполковник, целуя руку жене живописца; рука Елены Ивановны благоухала явно индийскими благовониями. — Прошу!

На столе уже были живописно расставлены блюда с фруктами, орехами, восточными сластями. Появился слуга с большим подносом, начал бесшумно расставлять чашки с чаем, аромат которого уже присутствовал в струйках пара.

— Спасибо, Тагх.

Слуга соединил ладони рук и, поклонившись, удалился.

— Мы вам бесконечно благодарны, господин Бейли, за то, что вы откликнулись на нашу просьбу о встрече. Здесь так мало европейцев…

— Я, вы и ваши коллеги по экспедиции, — перебил хозяин дома, засмеявшись. — Рекомендую попробовать чай. Местный высокогорный гималайский сорт.

За чаем со сластями и фруктами беседа текла неторопливо, на разные темы. Когда Бейли спросил о цели экспедиции, Николай Константинович оживился, начал с энтузиазмом рассказывать о том, что уже многие годы они с супругой изучают буддизм, культуру Индии, Китая, Тибета, и круг их интересов здесь обширен…

Бейли тоже оказался знатоком истории и религии Востока, разговор был оживленным, интересным для обеих сторон; впрочем, Елена Ивановна больше отмалчивалась, внимательно, хотя и не явно, наблюдая за гостеприимным хозяином. И это обстоятельство отметил про себя подполковник, впрочем, не придав ему никакого значения.

— Завидую вам! — воскликнул хозяин дома, выслушав рассказ Николая Константиновича о раскопках недалеко от монастыря Бутаг, в развалинах оставленного людьми много веков назад горного селения; там и сейчас с несколькими местными жителями работал Юрий Николаевич, сын художника и его очаровательной супруги. — А меня заедают неотложные дела… Вот и сейчас… Похоже, ваши соотечественники… Наверно, правильнее будет сказать, сегодняшние правители России точат зубы на Тибет.

— Вот как? — тут же с изумлением откликнулся художник.

А Елена Ивановна сказала жестко (ее английский тоже был безупречен):

— Те, кто в Кремле, нам не соотечественники. Они отняли у нас все! Все, включая родину…

— Простите, мадам. Я не хотел вас огорчить. И все же…— Подполковник Бейли повернулся к живописцу. — Как вы думаете, господин Рерих, большевистские вожди могут развязать войну здесь, на Востоке?

— Сейчас?

— Да, именно сейчас.

— Право, не знаю… Но учитывая, что, как известно, их цель — мировая социалистическая революция…

— Мы, господин Бейли, — перебила мужа Елена Ивановна, — далеки от политики. Более того: мы принципиально не вторгаемся в эту область, переполненную, согласитесь, самыми низменными страстями.

— Насчет страстей готов согласиться, — подполковник стал вдруг предельно сосредоточенным. — Но ведь этим кто-то должен заниматься: политикой, борьбой с красной коммунистической эпидемией. Кто-то должен их остановить! Вы со мной согласны?

«Их остановит только чума, вселенский мор», — хотел сказать Рерих, но промолчал.

«Надо немедленно уходить от этой опасной темы», — подумала Елена Ивановна.

Подполковник Бейли подумал: «Нет, от этих русских толку в решении моих проблем не будет…» И все-таки он сделал еще одну попытку:

— Я слышал, господин Рерих, что один из ваших братьев сражался с большевиками в белой армии где-то здесь, на Востоке?

— Да, это так. Мой младший брат Владимир был в армии Колчака.

— И он…

— Слава Богу, жив. Сейчас в Китае, в Харбине. «Да, в поисках, в опознании здесь агентуры Москвы эти экзальтированные русские аристократы, — Фредерик Маршман Бейли вздохнул, — мне не помощники. Даже если бы и пожелали помочь в борьбе и с их заклятыми врагами». И подумав так, он сказал:

— Я с удовольствием показал бы вам свой сад, мою гордость.

— Это просто замечательно! — Елена Ивановна первая поднялась со стула.

— А потом, надеюсь, вы не откажетесь пообедать со мной? Индийская кухня весьма пикантна и необычна.

— Спасибо, господин Бейли, — Николай Константинович улыбнулся. — Но с одним условием: завтра мы вас ждем с ответным визитом.

— Принимается!

Поздно вечером подполковник Бейли проводил чету Рерихов до автомобиля и, оказавшись наконец в своем кабинете, достал из ящика письменного стола последнее донесение своего агента в Лхасе, доставленное минувшей ночью нарочным, уже агентом его агента. Перечитал корявые строки еще раз:

Здесь сторонники Таши-ламы или враги Далай-ламы, что одно и то оке, ждут агента из Москвы. С ним связана некая акция, которая «потрясет весь Восток, а в Тибете все поставит на свои места, восстановив справедливость». Предполагаю, что готовится или государственный переворот с устранением Далай-ламы, или, может быть, прямое военное вторжение Советов в Тибет, которое возглавит этот московский агент.

Возможно, он уже в Лхасе или где-то рядом. Но мною пока не обнаружен.

Цампо

9.III. 1924 год

Лхаса

Под агентурной кличкой Цампо скрывался калмыцкий лама Хаглышев. У этого человека были свои счеты с большевистской Москвой: выступив против разгрома и разорения буддийских храмов у себя на родине, он в 1920 году был арестован чекистами, его провели по нескольким этапам для опознания единомышленников — «белых буддистов», и в конце концов он оказался в ташкентской Чрезвычайке, в камере смертников. И — перст судьбы: удалось бежать, когда вели на расстрел. Опаснейшие скитания привели Хаглышева в Константинополь — он попал в среду солдат Добровольческой армии, укрывшихся в Турции после взятия Крыма красными. Здесь яростный ненавистник коммунистов, исповедующих атеизм, бывший лама был завербован британской разведкой и, учитывая его внешний облик и вероисповедание, направлен в Сикким, в распоряжение подполковника Бейли.

«Московский агент, — думал британский резидент, размышляя над донесением Цампо, — явится сюда… Возможно, уже явился. Он окажется здесь в облике восточного ламы или паломника — таких в России искать не надо. Монголы, буряты, киргизы… Те же калмыки…»

Фредерик Маршман Бейли не мог и мысли допустить, что «агент Москвы» вместе с поразившей его своей зрелой красотой несколько загадочной супругой только что был его почетным гостем.

Кстати, на следующий день подполковник нанес ответный визит Рерихам, затем Николай Константинович и Елена Ивановна опять появились в доме Бейли. Живописец и английский разведчик стали просто необходимы друг другу: у них были общие интересы — искусство, архитектура, история религий Востока, и прежде всего, буддизма. Елену Ивановну и Фредерика Маршмана сближала музыка: они в четыре руки великолепно играли Шопена на фортепиано.