Озеро призраков - Любопытнов Юрий Николаевич - Страница 101

Лёха навострил глаза. К девочке подошла молодая женщина в свободной полотняной кофте, в светлых, сужающихся к щиколоткам брюках, в затемнённых, закрывающих чуть ли не половину лица, очках. Они о чём-то полопотали по-своему, достали из салона бутылку пепси-колы, выпили на двоих из бумажного стаканчика, и старшая хлопнула дверцей, заперла её на ключ. «Эти возьмут», — подумал Копылов и пошёл за ними.

Он пошёл за ними на почтительном расстоянии, стараясь не упускать из виду. Они вошли через Красные ворота в Лавру, прошли между Успенским собором и Царскими чертогами и возле колокольни подошли к высокому, еще довольно молодому, но чуть седоватому мужчине в светлой рубашке с узкими погончиками, с открытым фотоаппаратом на груди.

— Раз дипломат, значит, говорит по-русски, — определил Лёха. — К нему сейчас и подкачусь.

И он стал ждать момента, чтобы, не возбуждая ничьих подозрений, подойти к человеку с фотоаппаратом. Он следовал за мужчиной по пятам и делал вид, что внимательно рассматривает лепной декор или какой наличник, изображения святых или решётку ограды.

И когда он решил, что этот момент настал, он вдруг почувствовал затылком чей-то взгляд. Лёха обернулся и увидел высокого парня в тенниске, длинноволосого, который, лишь Копылов обернулся, отвёл взгляд и принялся внимательно изучать купол колокольни, задрав голову к небу.

«Следит, — подумал Лёха. — Ну, следи, следи, много не наследишь».

Однако к иностранцу он не стал подходить, решив подождать, и опять стал следовать за ним на значительном расстоянии. Так они кружили по Лавре с час. Тот человек в тенниске неотступно следовал за Лёхой и иностранцем. Лёха нервничал, руки потели, ему хотелось нестерпимо пить, и когда чета с дочкой зашли в Надкладезную часовню, он тоже прошмыгнул туда. Здесь можно было перекинуться с дипломатом двумя-тремя словами, но Лёха так хотел пить, что быстро схватил кружку — это было сильнее желания заговорить с иностранцем, — и с такой жадностью припал к пластмассовому краю, что заслужил неодобрение старика со спутанной бородой, в чёрной одежде, который стоял у входа и сказал Копылову несколько назидательных слов.

И снова пошли петляния по территории монастыря. Вдруг возле трапезной, когда иностранец сходил со ступеней, к нему стремительно подлетел парень в тенниске и стал что-то быстро говорить, жестикулируя руками. Видно, иностранец понял, потому что отколол от рубашки значок и молча протянул парню. Тот взял значок, заулыбался, чуть ли не вдвое согнулся от почтения, а иностранец пошёл дальше, сверкая объективом фотоаппарата.

— Тьфу, чёрт, — выругался Лёха, поняв, что обманулся в своих мыслях, — фарцовщик, значконосец, — обругал он парня, гордо удалявшегося с сияющим лицом к церкви Иоанна Предтечи, — помешал.

Отвлёкшись, Лёха чуть не выпустил из поля зрения чету иностранцев и, отыскав их глазами в толпе, поспешил за ними. Однако близко к ним подойти не удалось: люди обтекали их со всех сторон к тому же на площади они сели в машину, раскрыв дверцы, и сидели там, жуя бутерброды и запивая их чаем или кофе из термоса.

И тут на Лёху положил глаз мужик со странно знакомым лицом. Он внимательно вцепился взглядом в него, словно держал на прицеле.

«Где ж это я его видел? — растерянно размышлял Лёха, притворившись, что разглядывает протекторы колёс. — Что он так уставился? Может, знает о золоте, что лежит у Копылова в кармане?»

Его опять обуяла жажда. Не глядя на того мужика, он смешался с толпой, зашёл за автобус, и, плюнув на иностранцев, пошёл в ближайший буфет, чтобы напиться. Однако там воды не было. Правда, у аптеки он увидел бочку с квасом и сразу опустошил две большие кружки. И только тут в голову вернулись мысли, потерянные при встрече со странным мужиком. Решив, что на сегодня испытаний хватит, он завернул за аптеку и сел на скамейку у Белого пруда. Он устал, болели ноги, здесь же было прохладно, а белые лебеди, грациозно скользившие по воде, сообщали Копылову успокоение и некую умиротворённость.

3.

— Что-то я обманулся, — размышлял Лёха, вытирая лицо платком. — Никакой это не милиционер.

Он вспомнил, почему то лицо было так знакомо. Этого мужика он видел на рынке в магазинчике. То ли грузчик, то ли подсобник какой… Вот лопухнулся. Второй раз за день. И того парня в тенниске испугался… Собирашку значков, любителя иностранных побрякушек…

Досада его вскоре прошла. Окончательно решив, что на сегодня хватит пытать судьбу, он встал со скамейки и направился через площадь вниз, к парку. Шёл к винному магазину, что располагался на проспекте Красной Армии, недалеко от Кооперативной улицы. Настроение у него было не ахти какое хорошее и ему захотелось взять домой бутылку вина.

Очередь у магазина была преогромнейшая, и Лёха застыл в стороне в раздумчивости — стоит ли стоять, тратить время. Да ещё неизвестно — достанется ли. Если без очереди? Да разве пустят! На куски растерзают, и милиция не поможет, — вон какие жлобы стоят, так и ищут, кого бы треснуть по башке.

Тут к нему неожиданно подошёл вразвалку парень, попыхивая сигаретой. Как определил Лёха, парень не парень, мужик не мужик, в тонкой куртке ветровке, в запылившихся брюках. Во рту, в краешке губ не было одного зуба.

— Слушай, кореш, — обратился к нему парень, — третьим будешь? У меня с приятелем не хватает на пузырь белой. Как? Здесь и краснуха есть, но какая-то дрянь. Ей только заборы красить…

На желудке у Копылова было пусто, хотелось есть, и при мысле о выпивке у него нестерпимо засосало под ложечкой и возникло жгучее желание опрокинуть стаканчик.

— Так как? — спросил парень и выжидательно посмотрел на Лёху. — Может, ты сомневаешься? — Он усмехнулся. — Вон у меня приятель стоит, — указал он на старого мужика в клетчатой рубашке с непокрытой головой, с тряпичной сумкой в руке, стоявшего в очереди и уже приближающегося к дверям магазина.

Лёха посмотрел на мужика и спросил,

— Сколько надо? — и ощупал глазами парня: не обманывает ли, сейчас такие жуки-пройдохи пошли, что только в два глаза смотри — как бы не объегорили.

— Трояк гони на бутылку, рубль на закуску, и вся игра.

Лёха отдал три рубля. Парень передал деньги стоявшему в очереди мужику, а сам с Копыловым отправился в продовольственный магазин, на ходу повторяя:

— Вот и порядочек. Сейчас закусончик возьмём.

Когда они взяли нехитрой закуски — три банки кильки в томате да полбуханки хлеба — и вернулись к винному магазину, мужик уже поджидал их. В сумке, отвесив дно, лежала бутылка.

Все трое пошли в парк, уединились у стены, в углу, сев на траву за разросшимися кустами. Наливали в стакан и по очереди пили. Скоро Лёха знал, что парня зовут Валеркой, а мужика Виталиком.

Выпитое разморило Лёху. Тело стало мягким, раскисшим. В голове бродили лёгкие мысли, а язык развязался. Двое его новых приятелей тоже оживились и без устали говорили. Они узнали у него, что он не здешний, а хотьковский, а он узнал, что они родственники — старый из Семхоза, а молодой из Загорска.

— На рынок, наверное, приезжал? — спросил Лёху старый, ковыряя обломком спички в зубах.

— По делу, — ответил Лёха. — Думал одну вещичку продать из благородного металла, да не нашёл покупателя.

— А ну покажь! — встрепенулся молодой. — Покажь, покажь вещичку, не съем!

Лёха достал из кармана подвеску со змеиной головкой и протянул парню. Тот повертел её, потрогал жуковинку и передал старому. Виталик рассматривал подвеску дольше, чем родственник. Закончив осмотр, проговорил:

— Золотая.

Копылов совсем расхрабрился.

— В ней двадцать грамм золота, — соврал он, пряча подвеску в карман. — За две тысячи я бы отдал. Золото старое. Сколько зубов можно из него наделать…

— Сто рублей дашь? — вдруг спросил Валерка.

— За что? — не понял Лёха.

— Если я найду тебе покупателя, и ты её продашь.

Лёха подумал:

— Обдираешь…

— А ты не обдираешь: двадцать грамм толкаешь за две штуки?