Путин, Буш и война в Ираке - Млечин Леонид Михайлович - Страница 114

В майские дни 1945 года Германия и Япония представляли собой груду развалин, и державы победительницы вывозили из поверженной Германии все ценное.

Немецкое и японское экономическое чудо представляется чем-то уникальным, неповторимым. Со стороны кажется, что немцы и японцы — прирожденные рыночники, торговцы, предприниматели и экономический успех дался им легко и просто. Но все это не так. Немцы и японцы тоже люди, и ничто человеческое им не чуждо.

Дискуссии о том, надо ли переходить к рынку, шли в Западной Германии долго и были ожесточенными. Очень многие немцы сопротивлялись введению рыночной экономики.

Но, может быть, причина немецкого и японского успеха — это щедрая американская помощь? Американские деньги сыграли роль топлива для локомотива экономики. Но локомотив немцы и японцы построили сами.

Немцы и японцы, конечно, трудолюбивые народы, но они не хотели работать просто так. Они начали вкалывать тогда, когда появился смысл работать и зарабатывать. Вот этому их научили американцы.

Захотят ли иракцы учиться, чтобы радикально изменить свою жизнь, — это другой вопрос. Возможно, исламская культура — в отличие от буддийских ценностей японцев или протестантско-католической этики немцев — неважная основа для экономического успеха.

Разница между иракцами и немцами состоит еще и в том, что в разгромленной Германии многие осознали свою вину: они сами отдали власть Гитлеру и соучаствовали в его преступлениях. Иракцы не хотят признавать, что сами привели себя к катастрофе. Напротив, они уверены, что пали жертвой американского заговора.

Так что Соединенные Штаты могут и не справиться с грандиозной задачей переустройства Ирака, но, во всяком случае, у иракцев появился шанс.

Они уже обрели то, чего не имели при Саддаме: верующие могут свободно посещать шиитские святыни, все иракцы имеют возможность свободно высказывать свое мнение, в том числе требовать ухода американских войск. Если у них ничего не получится, виноваты будут они сами.

Война в Ираке вновь поставила вопрос о миротворческих операциях. Допустимо ли применение силы для установления мира, уничтожения террористов или свержения диктатора?

В борьбе с террористами ответные удары бессмысленны. Принцип сдерживания не работает, потому что у террористов нет территории и собственного мирного населения, о безопасности которого они должны заботиться. А как же предотвратить такие угрозы? Превентивными ударами по странам, которые представляют угрозу.

Российские военные не раз предлагали нанести воздушные удары по Панкисскому ущелью, считая, что там расположены базы чеченских боевиков. Панкисское ущелье находится на территории другой страны — Грузии, но наши военные говорили, что борьба с терроризмом не знает границ. Новый начальник генерального штаба Юрий Балуевский предупредил, что Россия в случае необходимости нанесет превентивные удары по базам террористов, где бы они ни находились.

Такой же логикой руководствовались американские политики и военные, готовя операцию в Ираке.

Возражений против силового вмешательства множество.

Противники американской военной операции в Ираке чаще всего ссылались на юридически безукоризненный аргумент: только граждане Ирака вправе решать судьбу своей страны. Это верно. Но они были лишены этого права, именно потому что Саддам и такие, как он, узурпировали власть, не спрашивая народ. Выборы и референдумы в Ираке были чистой воды фикцией. Разве не обязано было мировое сообщество помочь попавшему в беду народу?

К сожалению, только военная операция предоставила иракцам впервые в их истории право самим определять свою судьбу.

Некоторые наши политики восприняли катастрофический для саддамовского режима исход войны как угрозу для себя. Поэтому и пошли разговоры: «Вчера американцы ударили по Милошевичу, сегодня — по Саддаму, кого они захотят убрать завтра?»

Это очень любопытная реакция: наши политики ставят себя в один ряд с Саддамом Хусейном.

Глава компартии России говорил о потерянных из-за войны миллиардах долларов. На самом деле наша страна потеряла деньги не из-за войны, а из-за союза с Саддамом. Он отказался возвращать долги задолго до войны и до введения санкций.

И советские руководители об этом прекрасно знали.

«В 1975 году, — пишет один из бывших руководителей разведки генерал-лейтенант Николай Сергеевич Леонов, — в информационно-аналитическом управлении разведки был подготовлен и представлен на доклад Андропову документ о перспективах нашей политики в „третьем мире“.

Стержневая мысль документа заключалась в том, что СССР не может позволить себе роскошь разбрасывать средства и усилия по безмерному пространству трех материков: Азии, Африки и Латинской Америки.

На Ближнем Востоке наша широкозахватная политика ведет к огромным затратам технических и денежных ресурсов, не давая и не суля в будущем ни политических, ни стратегических преимуществ. Мы напоминали о том, что ни Египет, ни Сирия, ни Ирак не собираются ни платить свои долги, ни выстраиваться в кильватерную колонну вслед за нами в мировом сообществе, ни представлять нам военно-стратегические возможности. Вся многолетняя игра вряд ли стоит свеч».

Никаких последствий доклад разведки не имел.

Саддам продолжал получать оружие. Он и не собирался отдавать восемь с лишним миллиардов, потому что понимал: Москва давала ему оружие не ради денег, это была политика, а не экономика. Он был недалек от истины.

Многие российские политики поддерживали Саддама Хусейна только потому, что он занимал антизападные, антиамериканские позиции. И был выгоден в большой геополитической игре. А то, что по его вине иракский народ вынужден был жить в состоянии войны, блокады, террора, иных российских политиков нисколько не беспокоило…

Война в Ираке вновь поставила вопрос: с кем должна быть Россия в меняющемся мире? С теми, кто потерпел историческую неудачу и неспособен устроить благополучную жизнь своим народам, или с теми, кто добился очевидного успеха и процветает? С государствами, которые живут от одного военного переворота до другого, которые стали базой для террористов и наркомафии? Или со странами, добившимися стабильности и высокого уровня жизни?

Нелюбовь к Америке, частично рождаемая откровенной завистью, не должна мешать пониманию национальных интересов России: экономический подъем, безопасность наших южных границ — все это требует партнерских и по возможности дружеских отношений с Соединенными Штатами.

Если Ирак перестал быть камнем преткновения в отношениях между Россией и Соединенными Штатами, то что же сейчас мешает сближению?

Российские руководители недовольны тем, как американские политики реагируют на политику Путина. Особенно не нравится то, что все оценки даются публично.

После выборов Буш решил заменить Колина Пауэлла на посту государственного секретаря Кондолизой Райс. Пожалуй, впервые практической политикой Соединенных Штатов будет ведать специалист по России.

Многие американские политики и дипломаты считали своим долгом в первую очередь помогать России, учитывая ее трудную судьбу. При Клинтоне, скажем, для России вообще был создан льготный режим.

Кондолиза Райс, афроамериканка, сделавшая фантастическую карьеру исключительно благодаря своему уму и трудолюбию, считает, что каждый — кузнец своего счастья. К тому же по своим политическим взглядам она принадлежит к республиканцам и считает, что помогают только инвалидам и обездоленным. Остальным нужно создать условия, чтобы они сами добились успеха. Эти представления она переносит и на межгосударственные отношения. Как и Буш, она вовсе не заинтересована в том, чтобы помочь российской экономике. Так что Кондолиза Райс в роли госсекретаря будет трудным партнером.

Готовность президента Путина помогать Бушу в борьбе против терроризма не создает российской власти иммунитета от критики.

Столкнулись два подхода. По мнению российской власти, угроза терроризма настолько велика, что борьба с ним важнее всего на свете, ради этого можно отказаться от гражданских прав и отступить от принципов демократии. Американцы видят ситуацию иначе: именно развитая демократия позволяет обеспечивать и высокий уровень жизни, и эффективную борьбу с терроризмом. Американцев невозможно убедить в том, что назначать губернаторов полезнее, чем их выбирать. Или что телевидение должно быть государственным.