Зачем Сталин создал Израиль? - Млечин Леонид Михайлович - Страница 60

На самом деле Насер сознавал слабость собственной армии и говорил советским дипломатам то, что не решался поведать своим согражданам. Двадцать первого мая пятьдесят пятого года Насер принял советского посла Солода и сказал ему: «Американцы могут разрешить Израилю выступить против Египта, и тогда в течение двадцати четырех часов египетская армия перестанет существовать».

Насер вновь завел разговор о покупке советского оружия. Посол ответил, что советское правительство давно готово вести переговоры, египтяне сами медлят. И верно: Насер медлил, не мог решиться на сближение с коммунистическим государством. Ему нужен был сильный политический импульс. Человеком, который положил начало сближению Советского Союза с арабским востоком, стал Дмитрий Трофимович Шепилов.

Шепилов родился в Ашхабаде, где его отец работал токарем в железнодорожном депо. С детства любил петь, потом у него сформировался красивый баритон. Его отец был верующим человеком, и Дмитрий пел в церковном хоре. Когда семья переехала в Ташкент, он играл в школьном театральном коллективе при городском отделе народного образования.

Утром Шепилов подрабатывал в табачной мастерской, где делали гильзы для папирос, днем учился в школе, вечером бежал в театр, где ставились музыкальные пьесы. Шепилов мог пропеть десяток опер и помнил около сотни романсов, с удовольствием пел их до конца жизни.

В двадцать втором году Дмитрий Шепилов приехал в Москву учиться и через четыре года окончил факультет общественных наук Московского университета. Курс уголовного процесса читал Андрей Януарьевич Вышинский. Он же вел и семинар, в котором занимался Дмитрий Трофимович.

Он поработал прокурором в Сибири, вернулся в Москву, и его взяли старшим научным сотрудником в Институт техники управления при наркомате рабоче-крестьянской инспекции.

«Когда я летом двадцать девятого года временно работала на практике секретарем на постоянной Выставке техники управления при Рабкрине, там стажировался Дмитрий Шепилов, — вспоминала Муза Васильевна Раскольникова, жена известного революционера и дипломата. — Это был очень серьезный и трудолюбивый человек, настоящий рабочий парень. Высокого роста, с темными глазами на неулыбчивом лице, он сразу привлек Марьяну, когда я их познакомила…»

Шепилов женился на подруге Раскольниковой Марьяне и вошел в семью высокопоставленных чиновников. Его теща, Анна Николаевна Унксова, работала в женотделе ЦК, потом ее избрали секретарем Воскресенского райкома партии в московской области. Его тесть, Гаральд Иванович Крумин, образованный большевик, был редактором газеты «Экономическая жизнь», оттуда перешел в главную газеты страны — «Правду». После работы в Свердловске и Челябинске стал заместителем главного редактора Большой советской энциклопедии и ответственным редактором журнала «Проблемы экономики». Крумин и заинтересовал зятя экономическими делами.

Дмитрий Трофимович поступил в Аграрный институт красной профессуры. В тридцать третьем Шепилова послали начальником политотдела животноводческого совхоза в Чулымский район Западно-Сибирского края. Через два года его вернули в столицу и сразу взяли в аппарат ЦК партии. Он счастливо пережил период массовых репрессий, хотя арестовали сестру жены и ее мужа (они оба работали в Госплане), потом родителей жены.

Всю войну он провел в армии. На Воронежском фронте познакомился с членом военного совета фронта Никитой Сергеевичем Хрущевым. С фронта Шепилов вернулся генералом. Его заметил и приблизил Сталин, сделал главным редактором «Правды» и председателем постоянной комиссии по идеологическим вопросам при президиуме ЦК.

После смерти вождя Шепилов невероятно понравился Хрущеву. «Высокий, красивый мужчина с гордой посадкой головы, вполне убежденный в своем обаянии, — таким его увидел известный драматург Леонид Генрихович Зорин. — Запомнились барственная пластика, уверенный взгляд и вся повадка гедониста и женолюба. Среди своих дубовых коллег Шепилов выделялся породистостью и производил впечатление… Думаю, он по-мужски импонировал старым вождям своею статью, к тому же нужен был человек, так сказать, с внешностью и манерами».

До Шепилова арабские режимы считались националистическими, реакционными и даже фашистскими, что было недалеко от истины. Власть в Египте в результате свержения короля взяли военные, которые разогнали даже тот парламент, который был при монархии.

Дмитрий Трофимович первым разглядел в египетских руководителях идеальных союзников в противостоянии Западу. Это была решительная смена идеологических ориентиров: новые арабские режимы нещадно уничтожали коммунистов, друг друга и собственное население, но теперь Москва старательно закрывала на это глаза.

Летом пятьдесят пятого года египтяне отмечали третью годовщину свержения короля и революции. В Каир впервые был приглашен советский представитель. Прилетел Шепилов, но не как главный редактор «Правды», а как председатель комиссии по иностранным делам Совета Национальностей Верховного Совета СССР.

Двадцать второго июля на митинге выступил египетский лидер Гамаль Абд-аль Насер. Шепилов сидел перед трибуной, ему переводили речь президента. Он слушал очень внимательно, вспоминает Валентин Александров, который работал стажером-переводчиком в советском посольстве в Каире. Шепилову очень понравилась речь Насера, призывавшего к независимости страны, он несколько раз аплодировал.

После речи Шепилов потребовал организовать ему встречу с Насером. У посла таких контактов не было. Советское посольство в Каире вообще еще не знало, как относиться к молодым офицерам, прогнавшим короля Фарука. Посол Даниил Солод считал Насера и его офицеров опасными националистами и реакционерами.

Устроить Шепилову встречу с Насером взялась разведка. В Каире тогда находился заместитель начальника первого главного управления КГБ Федор Константинович Мортин, недавно переведенный из партийного аппарата. Он приказал своим подчиненным помочь Шепилову. Каирская резидентура фактически только-только начала работать.

«В Каире остался только один оперативный сотрудник, недавно туда направленный и не имевший никаких полномочий, — вспоминал генерал-лейтенант Вадим Алексеевич Кирипиченко. — Весь состав резидентуры надо было срочно подбирать, в том числе и резидента. К этому времени в ПГУ пришли выпускники разведшколы, Военно-дипломатической академии и различных гражданских вузов. После интенсивных поисков резидентура для Каира была сформирована из шести человек».

Говорят, что Насер встретил Шепилова словами: «Брат мой, я так долго ждал этой встречи!»

Встречи Шепилова с Насером заложили основы ближневосточной политики Советского Союза — опора на арабские страны против Запада. Шепилов вернулся в Москву вдохновленный собственной дипломатией.

Академик Андрей Дмитриевич Сахаров вспоминал, как ученых-атомщиков пригласили на заседание президиума ЦК. Но их долго не пускали в зал заседаний — никак не могли закончить предыдущий вопрос. Наконец им объяснили: «Заканчивается обсуждение сообщения Шепилова, который только что вернулся из поездки в Египет. Вопрос чрезвычайно важный. Обсуждается решительное изменение принципов нашей политики на Ближнем Востоке. Отныне мы будем поддерживать арабских националистов. Цель — разрушить сложившиеся отношения арабов с Европой и Соединенными Штатами, создать „нефтяной кризис“ — все это поставит Европу в зависимость от нас».

В благодарность за антиамериканские лозунги и слова любви, адресованные сменявшим друг друга советским вождям, Москва начала снабжать арабский мир оружием, ссужать деньгами, посылать многочисленных советников и специалистов.

Тайные советско-египетские переговоры начались в Праге. Речь шла о продаже Египту чехословацкого оружия, производимого по советским лицензиям.

Конспирация была важнее всего. Египетская делегация во главе с Хафесом Исмаилом, начальником канцелярии военного министра Абд-аль Хакима Амера, тайно вылетела в Югославию. Там ее два дня держали в резиденции, потом отправили в Прагу. Делегации было приказано не поддерживать отношений с представительством Египта в Чехословакии, поэтому Насер не мог связаться со своей делегацией.