Железный Шурик - Млечин Леонид Михайлович - Страница 64

— Правильно, — подержал его Козлов.

— Пусть представят разработанные и обоснованные предложения, — подал голос Косыгин, — и тогда рассмотрим.

— Механически переносить на партийный бюджет не следует, — гнул свое Козлов.

— Да, это будет попахивать конвертами, — согласился Никита Сергеевич.

При Сталине всему высшему чиновничеству выдавали вторую зарплату в конвертах, с которой не платились не только налоги, но и партийные взносы…

— Вывести из общей сетки, — предложил Косыгин, — чтобы заработная плата была выше. Это нужно для того, чтобы привлечь квалифицированные кадры.

— Да, они же будут заниматься и ревизией, — согласился Хрущев, — так что им нужно создать материальную независимость.

— Они должны получать не выше, чем инструктор обкома, сказал Шелепин, чтобы Козлов и другие не думали, будто в новой структуре люди будут получать больше, чем в партийном аппарате.

Комиссия в составе Козлова, Брежнева, Микояна, Косыгина, Воронова, Суслова и Шелепина была создана для рассмотрения проектов структуры и штатов Комитета партийно-государственного контроля ЦК КПСС и Совета министров, а также положения о комитете.

Отделы комитета соответствовали отделам аппарата ЦК партии. Работа у Шелепина в комитете считалась престижной, на роль начальников отделов и их заместителей брали первых секретарей обкомов. Номенклатура должностей тоже соответствовала цековской — инспектор, заведующий сектором, заместитель заведующего отделом, завотделом. В центральном аппарате работало примерно четыреста пятьдесят человек, меньше, чем в каком-нибудь союзном министерстве.

Договорились, что в зарплате и обеспечении различными номенклатурными благами сотрудников комитета приравняют к аппарату ЦК партии, то есть заведующие секторами, заведующие отделами и их заместители, работающие у Шелепина, получат то же, что и их коллеги на Старой площади. А зарплату инспекторов комитета партгосконтроля положили даже на пятьдесят рублей больше, чем зарплата инструкторов ЦК КПСС.

Первым заместителем Шелепина в комитете стал Иосиф Васильевич Шикин, профессиональный военный политработник. В звании бригадного комиссара был членом военного совета Северного фронта, начальником полиуправления Ленинградского и Волховского фронтов. В июля сорок второго его утвердили заместителем начальника Главного политуправления Красной армии, летом сорок пятого назначили членом военного совета Главного командования советскими войсками на Дальнем Востоке. Ер вдали в от Москвы он пробыл недолго.

В том же году Шикин получил погоны генерал-полковника и был назначен начальником ГлавПУРа. Это были тяжелые годы для армии, когда командные кадры, особенно связанные с маршалом Жуковым, подверглись репрессиям. Генерал Шикин сыграл в этом не последнюю роль. Его называли одним из гонителей Жукова. Генерал Шикин участвовал в заседании Высшего военного совета первого июня сорок шестого, когда по предложению Сталина Жукова сняли с должности главнокомандующего сухопутными войсками и решили «вопрос о т. Жукове передать для дальнейшего рассмотрения в партийном порядке в партколлегию ЦК ВКП/б/».

В сорок девятом Шикина убрали из ГлавПУРа и сделали начальником Военно-политической академии имени В.И. Ленина. Перевод в академию обычно означает первый шаг к пенсии. Но Шикина взяли в аппарат ЦК. Задачи были те же — контролировать кадры. Он быстро вырос в должности — инспектор, заместитель заведующего, первый заместитель заведующего отделом партийных органов ЦК по союзным республикам. Пока Шелепин заведовал отделом, Шикин был у него заместителем.

В шестьдесят первом, в период резкого ухудшения отношений с Албанией, Хрущев командировал Иосифа Шикина послом в Тирану. Но отношения между двумя странами прервались, посольство было отозвано. Тогда Шелепин взял его первым замом — уже в новый комитет.

Заместителем председателя комитета партийно-государственного контроля назначили Павла Васильевича Кованова, который с военных лет работал в отделе пропаганды ЦК, курировал всесоюзное радио. С должности заместителя заведующего агитпропом его отправили вторым секретарем ЦК в Грузию, вести воспитательную работу после студенческих волнений в марте пятьдесят шестого.

Еще одним своим заместителем Шелепин сделал Владимира Ивановича Залужного, который с пятьдесят третьего года был секретарем ЦК комсомола, курировал отдел рабочей молодежи и управление делами. Он ушел из комсомола одновременно с Шелепиным в апреле пятьдесят восьмого и тоже в аппарат ЦК партии, но на меньшую должность — инспектором. Два года Владимир Залужный был вторым секретарем Кемеровского обкома и охотно принял прдложение Александра Николаевича опять поработать вместе.

Бывший председатель расформированной Комиссии советского контроля при правительстве Георгий Васильевич Енютин без работы не остался. Его утвердили председателем Комитета партийно-государственного контроля Бюро ЦК КПСС по РСФСР и Совета министров России. Членом ЦК он уже был, его назначили дополнительно заместителем председателя Совмина РСФСР.

Первым заместителем у него стал еще один опальный чиновник Виктор Михайлович Чураев, который после войны был первым секретарем Харьковского обкома, потом работал в аппарате ЦК. Он в пятьдесят девятом году сменил Семичастного на посту заведующего отделом партийных органов ЦК КПСС по союзным республикам. Но Хрущев переменился к нему, и Чураева сослали в российский комитет партгосконтроля. И на этой должности Виктор Чураев оставался очень влиятельным человеком, секретари обкомов его смертельно боялись.

У него был один недостаток — пристрастие к горячительным напиткам. Рассказывают, что его жена корила мужа:

— Если бы ты не пил, твои бы портреты носили на демонстрациях.

Комитет партийно-государственного контроля разместился в здании на Ильинке, где сейчас находится Конституционный суд. На создание комитета партгосконтроля были организованы всенародные отклики. Целая группа писателей отправила Шелепину письмо, поддерживая создание «подлинно всенародного контроля, уничтоженного в период культа личности Сталина»:

«В годы деятельности ЦКК-РКИ рядом с миллионами добровольных контролеров активно работали советские писатели… Мы считаем себя наследниками этой драгоценной традиции и готовы принять участие в работе Комитета».

Бывший первый секретарь Калининского обкома комсомола Алексей Николаевич Лукьянов, учась в Академии общественных наук при ЦК КПСС, защитил диссертацию на тему «Партийно-государственный контроль в промышленности».

За полгода комитеты были созданы во всех республиках, краях и областях, городах.

Председателем Комитета партийно-государственного контроля Латвии стал Эльмар Карлович Беман, еще один бывший секретарь ЦК ВЛКСМ, курировавший отдел спортивно-массовой работы. Его сразу же избрали секретарем ЦК компартии респуболики и заместителем председателя Совмина Латвии.

Аппараты были небольшие — десять-пятнадцать человек. В городках и районах назначался один только председатель комитета партгосконтроля. Но он работал с группами, создаваемыми на общественных началах. Поэтому у представителей комитета власть была большая. И директоры, и партийные секретари вынуждены были с ними считаться.

В состав союзного комитета вошли: секретарь ВЦСПС, секретарь ЦК ВЛКСМ, который руководил отделом «Комсомольского прожектора», заместители главного редактора «Правды» и «Известий» — они выпускали тематические полосы в своих газетах.

Итоги проверки докладывались на заседании комитета. Присутствовали руководители правительства, министры.

Комитет партийно-государственного контроля мог отстранить от работы любого работника своим решением или внести такое предложение в ЦК КПСС, если речь шла о номенклатурном работнике. Менее провинившихся работников штрафовали — на два-три оклада, это было и позорно, и накладно.

Но главное — требовали от министерств и ведомств немедленно исправить выявленные недостатки. Министры не смели перечить Шелепину.