Боричев Ток, 10 - Левитес Ирина - Страница 14

14

— Тут, понимаешь, какое дело. Аркаша с тобой хочет познакомиться.

— Какой еще Аркаша?

— Друг мой.

— А я тут при чем? Сам и целуйся со своим Аркашей.

— Да ты не думай. С ним знаешь как весело!

— Клоун, что ли? — засмеялась Нина.

— Почему сразу клоун? Он тебя увидел, когда вы с Ирками гуляли. Вот и просит: познакомь да познакомь. А мне чего? Мне нетрудно.

Интересно! Таинственный незнакомец наповал сражен ее красотой! Нина посмотрелась в круглое зеркальце на подоконнике. А что? Очень даже ничего. Вот только щеки… Круглые и опять как помидоры. И что с ними делать?

— Может, он не про меня? А про Иру? Или Иру?

— Про тебя, — успокоил Иоська. — Сказал: беленькая. А беленькая как раз ты.

Это точно. Иры черненькие. Не перепутаешь.

— Ну ладно, — нехотя протянула Нина, стараясь не обнаружить трепет, вызванный первым в жизни приглашением на настоящее свидание. Пусть даже через посредника. Пусть даже такого нудного, как Иоська Шапиро.

— Тогда выходи! — обрадовался Иоська. — Мы на углу напротив аптеки ждем.

— Уже ждете?

— Ну да. Отсюда и звоним. Из автомата.

— Ладно, — согласилась Нина. — Пока!

И побежала домой. Собираться. Умылась на всякий случай холодной водой — вдруг поможет от румянца? Не помогло… Переплетать косу некогда, немножко пригладила волосы, а то мелкие кудряшки опять выбились надо лбом. Хорошо хоть ситцевое платье с утра нагладила. Не то, которое в горошек. Оно стало коротковато — то ли ситец сел, то ли она вытянулась. А другое, любимое, в бордовых цветах и с карманчиками.

— Куда? — проявила бдительность бабушка Века.

С чего бы это? Маленькая она, что ли? Осенью тринадцать стукнет. Эх, все-таки бабушки старомодные. Они-то в женской гимназии учились и никаких мальчиков не видели. А у нас, между прочим, теперь равноправие.

— Пойду погуляю немного, — опустила глаза Нина.

— С кем? — встревожились бабушки.

— С одноклассниками, — успокоила Нина. — Не бойтесь! Я скоро.

И понеслась, спасаясь от бесконечных вопросов. Вдруг Аркаше надоест ждать и он уйдет?

— Нина! Нина!! Нина!!! Кто их родители? — кричала бабушка Века из окна, но внучка на бегу махнула рукой: потом.

На углу спохватилась и стала медленно спускаться по крутой улице, делая независимый вид. Пусть не думают, что стоит свистнуть — и она прибежит как собачка. У аптечной витрины, в которой пылились резиновые грелки и груши, переминался с ноги на ногу нескладный Иоська, а рядом с ним мечтательно созерцал облака, скрестив на груди руки, худой высокий мальчик.

— Салют! — небрежно бросила Нина.

— Знакомьтесь. Это — Нина. А это — Аркадий, — засуетился Иоська, по-честному выполняя обязанности друга.

Нина царственно кивнула (о! если б не эти проклятые щеки!), а Аркаша предложил:

— Может, по набережной прошвырнемся?

Почему бы и нет? Аркаша показался симпатичным, особенно на фоне Иоськи-недотепы. Глаза — как мытые сливы, и прическа забавная: стоит дыбом. Каждый волосок по отдельности закручен штопором. Получилась черная пушистая шапка. Жарко, наверное?

— Пошли, — согласилась Нина.

Как-то само получилось так, что она оказалась в центре, а спутники шли по бокам. Только неравномерно: Иоська плелся, спотыкался и натыкался на прохожих, а Аркаша норовил оказаться повыше. Балансировал то на бордюре, то на каменной кладке, раскинув руки, как канатоходец. Поначалу парил молча, а потом спросил:

— Мы тебя не оторвали? Чем занималась?

— Ничем таким. Читала.

— Ты чего, все лето в городе просидела? — пренебрежительно бросил Иоська.

Можно подумать, она в заточении была. Прямо дети подземелья.

— Как всегда. Нас с братом раньше всегда на лето в Киев отправляли к бабушкам. А теперь мы все время тут живем.

— Да ну, еще не хватало в этой пылище париться, — скривил мокрые губы Иоська. — Мы с Аркашей отдыхать ездили.

— Вместе?

— Не получилось. Я в Жмеринке был. А Аркаша — знаешь где? На море! — с гордостью объявил Иоська.

— Там же холера, — припомнила Нина несостоявшийся вояж Миры Наумовны.

— Какая еще холера? На всю Алушту одна холера была: я. Бабушка меня всю дорогу пичкала и кричала: «Кушай! Кушай, холера! Кушай, чтоб ты сдох! Что соседи скажут, когда ты такой худой? Скажут: Броня, какого смысла ехать на это море, чтобы вернуться как было!»

Нина захлопала в ладоши. Здорово! Иоська не обманул: Аркаша и вправду ужасно веселый. С ним не соскучишься. Только пусть не думает, что она ничего смешного не знает. Еще как знает! Хотя бы про пирата. К Жене и Лере приходили друзья и пели под гитару. Она тихонько сидела в уголке, чтобы не выгнали как маленькую, и все-все выучила. Вот и пригодилось!

— Где среди пампасов бегают бизоны, Где над баобабами закаты, словно кровь, —

начала она с трагическим подвыванием, чтобы было ясно, что она относится к этой ерунде с иронией.

— Жил пират угрюмый в дебрях Аризоны, Жил пират, не верящий в любовь.

Правда, совершенно непонятно, откуда в Аризоне могли взяться дебри и особенно пираты. Может, она неправильно запомнила и надо петь «Амазонки»? Дебри там точно есть, но вот пираты под вопросом. Да ладно, черт с ними!

— Но однажды утром после канонады, После жаркой битвы возвращался он домой, Стройная фигурка цвета шоколада Помахала с берега рукой.

— Классно! — восхитились мальчики, и приободренная Нина благополучно дошла до того, как пират назвал прекрасную креолку птичкой на ветвях его души. А вот дальше петь не стоило, поскольку там начинались всякие ревности, поэтому одною пулей он убил обоих и ходил по берегу в тоске. Но мальчики обрадовались и усеченному варианту. Нину похвалили. Честно говоря, несколько незаслуженно. Сразу видно: воспитанные люди. И чего бабушки всполошились?

В ответ Аркаша тоже научил новой песенке, очень смешной. Про бабушку, на которую напали совсем не страшные налетчики, но все завершилось благополучно. Нине так понравилось, что она несколько раз спела с Аркашей дуэтом припев, чтобы потом ничего не перепутать.

Оц-тоц-перевертоц, бабушка здорова! Оц-тоц-перевертоц, кушает компот! Оц-тоц-перевертоц, и мечтает снова, Оц-тоц-перевертоц, пережить налет!

Здоровски! А она еще сомневалась, стоило ли знакомиться с Аркашей. Надо будет бабушкам спеть про оц-тоц-перевертоц, чтобы они не думали, будто Нина дружит с какими-то такими людьми.

— А вот еще слушай: один поц звонит другому… — начал Аркаша, но Нина перебила:

— Кто такой поц?

— Ну, это такой человек… Как бы тебе объяснить?

— Гешефтмахер, — подсказал Иоська.

Нина понимающе кивнула. Гешефтмахер — это что-то вроде снабженца. Или завхоза.

— Короче, один поц звонит другому и говорит: «Тут надо вагон разгрузить. Пришел вагон повид-лы и секундных стрелочек».

Аркаша точно пародировал местечковые интонации. Нина закатилась, представив стрелочно-повидловую кашу. Нет, но разве можно веселиться, когда ближайшие родственники скучают? Надо срочно поделиться. Эх, жаль, что дома телефона нет. Идея! А Оля-то уже с работы пришла. Ей понравится.

— Давайте моей тете позвоним. И расскажем про вагон.

— Может, не стоит? — с сомнением протянул Аркаша.

— Да ты что? У меня тетя, знаешь, какая веселая? Она обрадуется. Пошли звонить.

Все сложилось само собой. Будка подвернулась возле речного вокзала, и двушки в карманах нашлись. Втиснулись втроем, еле дверь закрыли. Нина наспех инструктировала: