Специальный парижский выпуск - Мойес Патриция - Страница 35

– Поскольку всем вам пришлось находиться под подозрением, – сказал Генри, – я считаю, что в виде компенсации обязан вам рассказать, как развивались события. Единственное, чем мы можем себя утешить, это то, что, наконец-то мы узнали правду и все могут спокойно вернуться к работе. – Никто не шевельнулся и не проронил ни слова. Генри продолжал:

– Убийца без труда осуществил свой план. Сперва он условился с Вероникой о поездке в Порчестер. Однако из-за болезни матери поездку пришлось отменить. Дональд сначала растерялся, а потом сообразил, что может выполнить то, что задумал, и даже с меньшим риском. Он действительно отправился в Хоктон в пятницу вечером. Но, когда его родители заснули, выскользнул из дому и вернулся в Лондон на машине, взятой напрокат. Тем временем его сообщница послала от его имени телеграмму Веронике. В ней Дональд сообщал, что ему удалось освободиться, и назначал Веронике свидание на вокзале Ватерлоо.

Бет слабым голосом спросила:

– Вы говорите.., сообщница?

– Да, мисс Конноли. – Генри в упор посмотрел ей в глаза. – Сообщница, которая, видимо, не понимала, что она делает. Надеюсь, хоть теперь она поняла.

– А что было потом? – нетерпеливо спросила Марджори, недовольная паузой.

– А потом Вероника поспешила на свидание. Дональд встретил ее и уговорил поехать в Порчестер на машине. Едва они ушли со станции, он, наверное, предложил выпить где-нибудь кофе и всыпал снотворное в ее чашку. В машине Вероника потеряла сознание. Дональд поспешно довез ее до уединенного места в Эссексе, неподалеку от своего дома, а затем задушил ее, а тело спрятал. Он мог смело рассчитывать, что ее еще долго не найдут. И лишь потому, что некоторые подозрения заставили нас поднять на ноги всю эссекскую полицию, ее… Но не буду вдаваться в подробности. После убийства Маккей отправился в местный бар, где преспокойно развлекался – метал стрелы. К обеду он вернулся домой. Накануне Дональд предупредил родителей, что собирается встать рано, и, поверив ему, они сказали полиции, что он именно так и сделал. Не лгали они и тогда, когда говорили, что Дональд провел с ними весь уик-энд. Они действительно верили в это.

– Следует ли из этого, инспектор, – судя по голосу, Майкл Хили оживился и повеселел, – что и Элен убил Дональд Маккей?

– Думаю, что это несомненно, мистер Хили, – Надеюсь, вы его скоро схватите?

– Конечно.

– Но зачем, инспектор, – впервые заговорил Горас Барри, – зачем этот Маккей убил мисс Элен и мисс Веронику?

– В этом вся суть дела, – сказал Генри. – Он умный парень, очень ловкий, он даже сам навел меня на мысль, что слухи об Элен, которые мне тут передавали, распространяли для отвода глаз, чтобы отвести подозрения от кого-то другого. Я только не сразу догадался, что Дональд и есть тот другой. Он влюбился в Элен, но она его отвергла, сказав, что любит другого. И он решил лучше убить ее, чем потерять. Были тут еще кое-какие обстоятельства, которые помогли мне догадаться… Человек, способный изобрести такую ситуацию, когда вымышленный роман, о котором все знают, прикрывает другой, по всей вероятности, исходил из собственного опыта. Так оно и оказалось. Дональд ухаживал за Вероникой, чтобы скрыть свою страсть к Элен. Ну а Вероника была догадливой девочкой. Ей удалось узнать некоторые факты насчет убийства Элен. Правда, кто убийца, она так и не узнала. И, несмотря на мои предупреждения, поделилась с Дональдом своими догадками, подписав этим свой смертный приговор.

– А что же она обнаружила? – ко всеобщему удивлению, это спросила Рэчел Филд. – И какое отношение это имело к моему чемодану?

– У меня нет возможности все вам объяснить. Подробности вы узнаете во время суда. Я же рассказал вам лишь то, что, по Моему мнению, вам следовало узнать… А теперь, я думаю, можно начинать показ.

Марджори Френч поежилась.

– Бедная девочка, – вздохнув, произнесла она. – Инспектор, мне кажется, нужно попросить мистера Найта отложить демонстрацию его коллекции.

– Дорогая мисс Френч, – Генри был тверд и спокоен, – мне и в голову не приходило, что надо откладывать показ. Это было бы совершенно несправедливо по отношению к мистеру Найту. И Вероника, будь она жива, конечно, огорчилась бы. Вы все помните, как ответственно она относилась к своим обязанностям. Да и, наконец, давайте скажем честно: в глубине души никто из нас не верил, что ее найдут живой…

Генри довольно скоро удалось, настоять на своем. Николас Найт, взволнованный и потрясенный, даже не сделал попытки вернуться за черный занавес, в ателье. Он остался в зале вместе с сотрудниками «Стиля». Его секретарша – уже знакомая нам блондинка – задернула черные шторы на окнах и включила мощные софиты. Эта идея – устраивать театральную подсветку – была впервые осуществлена Найтом несколько лет назад и с тех пор стала традиционной на его показах.

Зрители, потрясенные рассказом Генри, молча заняли свои места. Послышалась мягкая музыка. Блондинка поднялась на сцену. В руках у нее был список:

– Номр эдин, – возвестила она нараспев. – Парк Лейн. Девушка по имени Рене, хорошенькая и хрупкая, выпорхнула из-за занавеса, сделала пируэт и засеменила вдоль помоста, через каждые несколько шагов останавливаясь и грациозно поворачиваясь. На ней был темно-синий весенний костюм и изумрудно-зеленая гофрированная блузка. Зрители раскрыли блокноты, мелькнули карандаши. Снова началась работа, и трагедия Вероники Спенс отступила на задний план.

– Номр два. «Пэра сирени».

Из-за занавеса выскользнула китаянка, грациозно повернулась перед публикой в сиреневом бархатном костюме и огромной белой шляпе. Раздался легкий всплеск аплодисментов, – Номр три. «Жженый сэхар».

Демонстрация шла своим чередом. Костюмы и пальто уступили место весенним платьям. Все модели имели успех, и атмосфера постепенно, потеплела. Аплодисменты раздавались все чаще. По мнению специалистов, Николас Найт наконец-то добился своего: его модели могут стать заметным явлением в предстоящем сезоне.

– Номр двэдцать всьмой. «Обэрванец».

Снова возникла Рене, в розовом шифоновом платье, подол искусно подрезан зубцами. Наряд, напоминающий о лохмотьях Золушки. Аплодисменты долго не смолкали. Найт доказал, что он почти не уступает парижанам. Генри, впрочем, заметил, как в полутьме Тереза наклонилась к Марджори и что-то ей прошептала. Та угрюмо кивнула.

Напряжение постепенно спадало, зрители с удовольствием следили за показом. Генри совершенно правильно предугадал, что многие из сидевших в салоне сейчас, когда бремя подозрения было снято со всех, почувствовали огромное облегчение.

Пошли вечерние платья.

– Номр семьдесят эдин, «Незэбудка».

Мерцание голубой и серебряной парчи возникло на помосте под восторженные хлопки присутствующих.

Программа приближалась к концу. Перед появлением последней модели – подвенечного платья, которым по традиции заканчивали показ, огни были притушены.

– Номер семьдесят пять. «Сладкая тайна». Из-за черного атласного занавеса, освещенная единственным юпитером, выплыла фигура, окутанная легчайшим белоснежным облаком. На голове – венок из цветов померанца, длинная вуаль прикрывает лицо. Последовал бурный взрыв оваций.

Казалось, девушка плывет по дорожке в волнах призрачного света. Потом она остановилась и неожиданно озорным жестом отбросила с лица вуаль.

Это была Вероника.

Мгновение в зале стояла мертвая тишина, которую нарушали лишь звуки мендельсоновского «Свадебного марша». В полутьме Вероника проскользнула к дальнему концу помоста. Лицо ее было спокойно и сосредоточенно.

Вдруг раздался пронзительный крик:

– Не подходи ко мне!.. Уйди!.. Уберите ее! Она мертвая… Мертвая. Слышите вы!

Генри вскочил и откинул шторы. Комнату залил яркий дневной свет. Кричал Николас Найт. Он сидел, закрыв лицо руками, будто хотел спрятаться от Вероники, которая неумолимо приближалась к нему. Когда она грациозно спустилась с помоста и направилась к сотрудникам «Стиля», охваченный суеверным ужасом Николас отпрянул назад. Но Вероника обратилась не к нему, а к сидевшей рядом с ним Терезе Мастере. Она вытащила из букета цветов небольшой пузырек с бесцветной жидкостью и протянула Терезе.