Любить – значит страдать - Донован Ребекка - Страница 101

– Но ведь они были твоей семьей. – Я вдруг испытала дикое отвращение. Джонатан явно почувствовал это и резко остановился. – Как ты мог… – Я тупо качала головой, поскольку слова застревали в горле. А когда в памяти всплыл обгоревший остов дома, слезы застлали глаза. Внутри все заледенело. В ушах стояли жуткие крики людей, которые пытались, но не могли выбраться из дома.

– Ты не можешь ненавидеть меня больше, чем я ненавижу себя. – Взгляд его остекленел, в нем было столько муки, что хотелось плакать. – Их не должно было быть дома, – с горечью повторил он. – И я никогда себя не прощу. Но ты должна знать все. Всю горькую правду. – Джонатан склонил голову и закрыл лицо руками.

Я зажмурилась, попытавшись представить, что толкнуло его на убийство собственного отца. А потом вдруг почувствовала слабый укол ревности. Ведь его отец уже был мертв, а я хотела того же самого для Кэрол. Но в голове не укладывалось, как это можно убить человека. А смогла бы я?

И вообще, разве не я рыдала у него на плече, желая маме смерти? И разве не я посоветовала ей принять таблетки, чтобы раз и навсегда положить конец этой жалкой жизни? Тогда чем я лучше Джонатана? Только потому, что мои мучители живы, а его нет? Но я ведь тоже желала им смерти.

– Не знаю, что и думать, – честно призналась я Джонатану. Я задумчиво терла рукой лоб, по щекам текли слезы.

– Я понимаю, – тяжело вздохнул Джонатан. – Все так сразу навалилось. Прости.

И тут я услышала, как стукнула входная дверь.

Эван перевел недоуменный взгляд с Джонатана на меня.

– Что происходит? – спросил он. Я быстро смахнула слезы. У Эвана сердито блеснули глаза. – Что ты ей сделал?

Я только собралась было открыть рот, но не успела ничего сказать, так как Джонатан загородил меня своим телом.

– Эван, тебя это не касается, – тихим голосом угрожающе произнес Джонатан. – Ее жизнь не ограничивается только тобой.

– Что ты этим хочешь сказать? – нахмурился Эван.

– Джонатан, не надо! – взмолилась я, пытаясь остановить его.

– Что-то случилось с Рейчел? – спросил Эван.

– Нет, – горько рассмеялся Джонатан. – Это только между мной и Эммой. Ты не единственный, кому она доверяет. И тебе вовсе не обязательно все знать.

Я уже хотела прекратить этот дурацкий разговор, но меня перебил Эван:

– А она что, действительно тебе доверяет?

– Да, – бросил Джонатан.

– Эван! – взволнованно позвала я, заметив тень подозрения в его взгляде.

– Нет уж, я хочу послушать, – отрезал он, и я даже попятилась от неожиданности.

– Да, она рассказывает мне вещи, которые ты просто не способен понять, – холодным тоном произнес Джонатан.

– Перестань, ради бога, – дернула я Джонатана за рукав.

Но Джонатан, отстранившись, сделал шаг в сторону Эвана. Я была вне себя от отчаяния, но они уже не обращали на меня внимания.

– И что же она тебе рассказывает? И чего не способен понять я? – процедил сквозь зубы Эван.

Напряжение между ними достигло такого накала, что я поспешно вышла вслед за Джонатаном в прихожую.

– Оставь, – задиристо произнес Джонатан. – Я ведь сказал, что тебя это не касается.

У Эвана напряглась шея. Похоже, его терпению пришел конец. Поведение Джонатана не лезло ни в какие рамки.

– Эван, позволь объяснить, – вмешалась я в их разговор.

– Нет, предпочитаю все услышать от него, – отрезал Эван.

– Тебе так приятно мучить себя, а? – ехидно ухмыльнулся Джонатан. – Пусть так. Я не собираюсь ее у тебя отнимать или типа того.

– Тогда в чем дело? Интересно, почему это она может рассказать тебе то, чем не рискует поделиться со мной?

– Просто я ее понимаю так, как тебе и не снилось, – небрежно пожал плечами Джонатан. – Ты не виноват. Так вышло. Я ее понимаю, а ты нет.

Эван вскинул голову, словно его ударили.

Джонатан явно перешел все границы, но я ничего не могла сделать. Еще немного – и он окажется у опасной черты.

– Джонатан, сейчас же прекрати! – крикнула я, но это был глас вопиющего в пустыне.

– Я всегда тут, когда она просыпается от ночных кошмаров. Именно мне она звонит, когда что-то случается с Рейчел. Она делится со мной теми секретами, которые не может рассказать тебе. И она знает, что я всегда буду рядом, чтобы защитить ее.

И тут Эван кулаком ударил Джонатана прямо в челюсть, отчего тот даже слегка попятился, а я с визгом отскочила в сторону.

– Откуда тебе знать, как действительно ее защищать?! – кипятился Эван.

Джонатан выпрямился и вытер рот ребром ладони. По подбородку у него текла струйка крови.

Одним молниеносным движением он впечатал Эвана в стенку. Дом буквально затрясся, словно протестуя против этого акта насилия.

– Не смей! – бросившись к Джонатану, заорала я.

Но они уже реально сцепились и вовсю валяли друг друга по тесной прихожей. Утробно рыча, они сцепились в смертельной схватке и не обращали внимания на заливавшую глаза кровь.

А я никак не могла вклиниться между ними. Они двигались слишком стремительно. Они вообще забыли о моем существовании и в пылу сражения могли задеть и меня. Я просила их остановиться снова и снова, но они оставались глухи к моим мольбам.

Я металась вокруг них, напрасно пытаясь привлечь их внимание. Лицо стало мокрым от слез. Я буквально чувствовала на себе каждый удар, и каждый удар разрывал сердце.

Я понимала, что сама во всем виновата. Виновата в том, что между ними возникла такая дикая нетерпимость. Каждый считал причиной своей злости и разочарования соперника, но дело обстояло отнюдь не так. Нет, дело было исключительно во мне и в том, что я не могла им дать. Да, это все я, и только я.

Потом я взглянула на Эвана и чуть не упала в обморок, когда заметила у него под правым глазом глубокую рану, из которой сочилась кровь. Пора кончать с ролью пассивного наблюдателя.

– Джонатан, не смей! – схватив его за руку, заорала я.

Но он, словно забыв о моем присутствии, дернулся и локтем угодил мне в челюсть. Я отлетела назад и, не удержавшись на ногах, с громким криком рухнула на пол.

Эван на секунду отвлекся и повернулся в мою сторону.

– Эмма! – в ужасе воскликнул он.

И сразу получил сокрушительный удар прямо в висок.

– Нет! – надрывно закричала я.

Голова Эвана безжизненно упала набок, совсем как у тряпичной куклы. Он стал сползать по стене, но Джонатан поднял его и нанес хук слева.

Я подскочила как ужаленная и закрыла глаза, пытаясь представить себе, какую боль может причинить тяжелый кулак Джонатана. И с ужасом наклонилась над беспомощно сидевшим на полу Эваном.

Он даже не шелохнулся.

А затем начал медленно сползать. Не помня себя от страха, я попыталась уложить его на пол. Но он оказался слишком тяжелым.

Сотрясаясь от судорожных рыданий, я рухнула возле него.

– Эван! – Я вглядывалась в его окровавленное лицо. – Эван, ты меня слышишь?

– Дай посмотрю, – сказал Джонатан.

Он нагнулся и, схватив Эвана за плечи, уложил его на пол.

– Не прикасайся к нему! – завопила я, прикрывая собой, словно щитом, безжизненное тело. – Не смей его трогать!

– Эмма. – В голосе Джонатана звучала неподдельная боль. Он нежно положил руку на мое плечо, но я брезгливо стряхнула ее.

– Даже и не думай! – Клокоча от ярости, я впилась в него злобным взглядом.

– Эмма, пожалуйста, – взмолился он дрожащим голосом, вытирая текущую по щеке кровь. – Я потерял контроль. Я не хотел. Мне очень жаль.

– Нет, тебе ни капельки не жаль! Можешь ничего не говорить. Полюбуйся, что ты наделал. Что мы наделали. Мы с тобой причиняем другим страдания и боль. – Мне трудно было говорить. Но я напряглась и надрывно закричала: – Полюбуйся, что мы наделали! – Я склонилась над Эваном и, задыхаясь, сказала: – Скольким людям мы причинили боль!

Я нежно погладила Эвана по поврежденной щеке. Он остался лежать неподвижно.

– Не говори так, – простонал Джонатан. – Эмма, это ведь не им, а нам всю жизнь причиняли боль.