Любить – значит страдать - Донован Ребекка - Страница 95

– Да, было бы неплохо, – вздохнула я.

Последнее время было слишком уж много отвлекающих моментов, включая воскресный визит к Джонатану, который я никак не могла выкинуть из головы. Или каждый день перечитываемое мной сообщение, что он прислал на следующий день. От этого отвлекающего момента хотелось избавиться в первую очередь и просто выкинуть его из головы.

– Так что тебе доктор прописал? – поинтересовался Эван.

– День прогульщика, – гордо провозгласила Сара. – Только мы вчетвером!

– Вчетвером? – удивилась я.

– Ну да, еще Джаред, – объяснила Сара. – Как насчет пятницы? Будет здорово, и Джаред уже приедет на день рождения Эвана. Отправимся на пляж.

– А тебе не кажется, что для пляжа погода не совсем подходящая? – заметил Эван.

– Ерунда, – отмахнулась Сара, которая уже загорелась идеей. – Мы же не станем раздеваться. Организуем пикник, будем строить замки на песке, играть в пятнашки и вообще… Эван, даже не пытайся испортить нам этот день!

Эван хмыкнул и поднял вверх свободную руку:

– Ладно, Сара. Сдаюсь. Тогда, значит, пятница. Должно быть здорово.

– А то!

Я слегка поморщилась, но она, пританцовывая, уже направилась к нашим шкафчикам. Потом я повернулась к Эвану, который шел в другой класс. Он наклонился и поцеловал меня.

– Ты приедешь ко мне после матча? – шепнул он.

– Конечно приеду, – улыбнулась я.

– По-моему, вам не стоит тянуть с этим делом до выпускного вечера, – пошутила Сара. – И вообще, я не знаю второй такой пары, которая настолько нуждалась бы в сексе.

– Сара! – одернула я подругу. – Кругом люди!

– Да я просто так говорю, – усмехнулась она и пошла прочь.

Я закатила глаза, чувствуя, что краснею, и направилась к своему шкафчику.

– Мне надо в душ, – сказал Эван, когда мы припарковались возле его дома. – Где тебе удобнее подождать?

– Встретимся в игровой комнате, – ответила я, вылезая из машины.

Когда я уже подходила к лестнице, неожиданно зазвонил телефон. И я собралась было сбросить звонок, как уже делала три раза за сегодняшний день. Но за звонком последовало сообщение:

Эмма, пожалуйста, ответь. Пожалуйста.

Я тупо уставилась на телефон. Его просьба камнем легла на сердце. Ведь я не переставала думать о нем с тех пор, как мы расстались. Хотя так и не смогла разобраться в своих мыслях… или чувствах. Причем старательно избегала разговора с ним, поскольку не знала, какую бурю эмоций может вызвать в моей душе его голос. Но я не могла вечно поступать так с ним… или с собой.

Тогда я села на диван, сделала глубокий вдох и набрала номер.

– Привет, – сразу ответил он.

– Привет, – сказала я, пытаясь унять сердцебиение. – Извини, что не перезвонила.

– Извини, что достал тебя своими звонками. Просто я уже привык каждый день слышать твой голос, и мне становится плохо, когда ты не звонишь.

– Знаю. Мне тоже плохо.

– Я даже чуть-чуть испугался. Решил, что… больше тебе не нужен. Ну, сама понимаешь, ведь Рейчел уже нет рядом и…

– Не смей так говорить, – перебила я его. – Я собиралась позвонить, поговорить с тобой, но… я не знаю, что сказать. Не знаю, что ты хочешь услышать.

– Эмма, я ничего не хочу и ничего от тебя не жду. Я только хочу быть честным. Вот и все. – Он замолчал, а я отчаянно пыталась понять, чего он добивается. Но потом он неожиданно спросил: – А как тебе теперь спится?

– На самом деле очень хорошо, – беззаботно рассмеялась я. – Возможно, ты меня вылечил, а возможно, просто исчез повод для беспокойства. А как ты? Кошмары не мучают?

– Мучают время от времени.

– Значит, ты теперь тоже спишь, – заключила я.

– Я бы так не сказал. То и дело вскакиваю. Боюсь пропустить твой звонок. Так что… со сном опять проблемы.

– Извини, – виновато ответила я.

– Ничего страшного, – отозвался он. – Когда я тебя увижу? Я думал… мы сможем поговорить. Так много надо тебе сказать. Но это не телефонный разговор.

– Хм… – Я уже была сплошным комком нервов. – Не уверена. – Тут внизу хлопнула дверь, и я буквально подпрыгнула от неожиданности. – Все, закругляюсь. Кто-то идет.

– Эмма! – с надрывом произнес Джонатан. Я продолжала его слушать и одновременно следила за лестницей, ожидая, что вот-вот появится Эван. – Я знаю, сейчас ты растеряна, но мне не хватает нас, я имею в виду наших разговоров, когда мы могли поделиться друг с другом тем, что никто другой понять не сможет. И я не хочу это терять, терять тебя.

– Я тоже, – пробормотала я, по-прежнему не сводя глаз с лестницы. Дверь внизу снова хлопнула. – И мы обязательно поговорим. Обещаю. Но только потом.

Я отключилась и, чтобы хоть немного перевести дух, откинулась на спинку дивана. Мне тоже очень не хватало наших разговоров. Но я прекрасно понимала, что после того поцелуя наши отношения уже не станут прежними. Я вовсе не желала будить в его душе подобные чувства. Они пугали.

Хотя глупо было бы отрицать, учитывая такое близкое общение – ночные посиделки и задушевные разговоры, – что между нами ничего нет. Я почувствовала это еще в ту первую ночь, когда мы сидели перед телевизором в гостиной Рейчел. Постоянные ночные кошмары и те ужасы, что нам довелось пережить, крепко связали нас, и узы эти было нелегко разорвать.

Однако Джонатану явно мешало уснуть нечто более серьезное, нечто такое, в чем он боялся признаться даже самому себе. И вообще, трудно было объяснить вспышки его непонятной ярости, то и дело прорывавшейся наружу. Но при одной мысли об этом у меня сразу учащался пульс.

Я закрыла глаза, пытаясь отогнать прочь воспоминания о его напряженном взгляде, уверенном голосе… о его теплом дыхании на моих губах.

– Эмма?

Очнувшись от наваждения, я увидела на пороге Аналайз. Я и не слышала, как она вошла. Сегодня она была сама на себя не похожа: рот поджат, глаза грустные. Мрачное выражение ее лица настораживало. И я даже забеспокоилась, не подслушала ли она мой разговор с Джонатаном. При одной этой мысли меня бросило в жар.

– Эван в душе, – напрягшись, сообщила я.

– Я в курсе. Но хочу поговорить именно с тобой, – ответила она. – Знаешь, я ведь никому не рассказывала о том, что видела. – Она вошла в комнату, но подходить близко не стала. Встретив мой удивленный взгляд, она объяснила: – Ну, я о той ночи, когда тебя избили. Я ведь тогда была здесь. Помогала Вивьен. – (Не хватало только, чтобы она начала вспоминать ту историю!) – Именно тогда я наконец поняла, как сильно он тебя любит.

Я сглотнула ком в горле, бросила виноватый взгляд на свой мобильник и сунула его от греха подальше в карман.

– Но я надеялась, что это не так, – несколько озадачив меня, бесстрастно произнесла Аналайз. – Тебя нелегко любить. Ты вечно мрачная и унылая. Думаю, ты его не заслуживаешь.

Ее слова сбивали с ног. Я не ожидала от нее такой прямолинейности. Такой беспощадной откровенности. Ведь это совсем не в ее характере.

– Ладно, ты уже сказала, какая я убогая. Не понимаю только, чего ты добиваешься, – холодно заявила я.

– А вот чего… – Похоже, мой тон не слишком задел Аналайз. – Он любит тебя. Это даже слепому видно. Но до той ночи я продолжала надеяться, что любит он тебя не по-настоящему. В ту ночь я поняла, что твоя боль – его боль и он готов пойти на все, чтобы защитить тебя. Я еще никогда не встречала настолько потрясающего парня и, наверное, пожертвовала бы всем ради такого, как он. И очень советую тебе, Эмма, приложить максимум усилий, чтобы стать достойной его.

Я сидела с открытым ртом, буквально потеряв дар речи. Она резко повернулась и вышла из комнаты. И как раз вовремя, так как внизу снова хлопнула дверь. И я услышала голос Эвана:

– Привет, Аналайз.

– Привет, Эван, – радостно прощебетала она. В ее тоне не осталось и тени той угрозы, что прозвучала в разговоре со мной.

Меня колотило от ее обидных слов, и когда Эван вошел в комнату, он сразу заметил, что я не в себе.