Образ врага. Расология и политическая антропология - Савельев Андрей Николаевич - Страница 77

3. В соответствии с принципом лояльности формируется отношение к национальностям Империи, которое дифференцировано в зависимости от заслуг и отношения к российской государственности.

4. В соответствии с принципом справедливости (а не уравнительности) права соотнесены с обязанностями, награды или наказания — с заслугой или виной. Уравнительность в отношении национальностей означала бы «отнять у русских их достояние и отдать тем, кто его не только не собирал, но и возьмет только для того, чтобы разрушить или эксплуатировать в своих особых целях».

Результатом применения этой доктрины (пусть даже частичного и непоследовательного) было отсутствие крупных межэтнических конфликтов, сохранение всех вошедших в состав Империи народностей, лояльность иноконфессионального и иноэтнического населения к русской власти, определенность этнокультурного образа центральной власти в глазах населения.

Исходные посылки советской этнополитической (национальной) доктрины покоились на принципе ликвидации государства и антипатриотизме («у пролетария нет отечества») и ненависти к «великорусскому шовинизму» (оценка Империи как «тюрьмы народов»). В 1908 году в статье «Уроки Коммуны» Ленин высказался определенно: «В соединенье противоречивых задач — патриотизма и социализма — была роковая ошибка французских социалистов». Тезис Манифеста Маркса и Энгельса об отсутствии у пролетария Отечества был для Ленина одним из самых любимых. Он повторял его многократно. В работе «Пролетариат и война» он объявил само понятие Отечества «устарелым». И в политической практике этот теоретический тезис выразился в предательском лозунге «поражения своего правительства в войне», возникшем во время русско-японской войны 1905 года и широко использованном в пропаганде большевиков с 1914 года (тогда дело дошло даже до более циничного лозунга — о превращении империалистической войны в гражданскую).

Логичным свойством марксистской доктрины было отрицание не только государства, но и этнических традиций. К примеру, Маркс предъявил претензии и к еврейству, которое, на его взгляд, было недостаточно нигилистично по отношению к любой традиции и написал целый антиеврейский труд «Еврейский вопрос». Маркс ненавидел и славянские народы, называя их «этническим мусором», «славянской чернью». В 1848 году он предрекал: «Вследствие мировой войны исчезнут не только реакционные классы и династии, но также и реакционные народы будут стерты с лица земли. И это будет большой прогресс. Они навсегда будут забыты». «Слабые классы и расы, которые окажутся нежизнеспособными в новых условиях, исчезнут».

Марксистская традиция отношения к нации, получившая свое завершение в работах Сталина, рассматривала нацию как продукт капитализма (так же как род, племя — рабовладельческого строя, народность — рабовладения или феодализма). Социализму должна была соответствовать некая новая общность и взаимопоглощение всех наций в будущем. Русские же рассматривались не как нация, не как этнос, а как носитель «языка межнационального общения» (некоего новояза) и русскоязычной «советской культуры». Русские становились как бы ядром ассимиляции культур, теряя собственно «русскость», сливаясь с безнациональными русскоязычными «советскими людьми».

В этом смысле советская этнополитическая доктрина принципиально отличалась от российской имперской, которая все-таки, пусть порой и окольными путями, шла к нации-государству и опиралась на русские культурные традиции. В этом смысле СССР уходил в доимперские времена, когда лишь властный пресс, беспрерывные тесты на лояльность и выделение лояльным местным элитам земельных наделов в административное управление гарантировали покорность подданных. Как только партийно-полицейский пресс был снят, государство разломилось по прочерченным этно-территориальным границам, воспринятым местными номенклатурами как границы своих уделов.

Реальный марксизм, реализованный в советскую коммунистическую идеологию, не отрицал этнических особенностей, но даже способствовал их укреплению, а в некоторых случаях — и обособлению (например, при образовании республик в Средней Азии). Из этих «кирпичей» строилось «межнациональное» братство, которое должно было интегрироваться вокруг ценностей коммунистической идеологии. Именно поэтому со времен первой союзной Конституции 1922 г. с 4 до 15 увеличилось число «союзных республик», в полтора раза (до 38 в 1989) увеличилось число автономий. Причем, в результате выделения из РСФСР пяти автономий пространство национально-территориальных образований поглотило вдвое большую территорию, которая превысила половину территории Российских земель (в границах РСФСР 1989 г.).

СССР как «империя наизнанку» предполагал деэтнизацию русского населения, которое должно было превратиться в «плавильный котел» для представителей этнических меньшинств, утрачивающих связь со своей народностью. Разумеется, национальное строительство при этом было невозможно, ибо на место русской традиции вставлялась политическая идеология. Интернационализм обернулся для русских последовательным уничтожением традиционных основ русского государства, обеспечивающих его историческую устойчивость, а также уничтожением всего национально-русского (включая уступку территорий автономиям и союзным республикам, преимущественное развитие этнической периферии, выращивание местной этнократии и т. д.). «Советская нация» таким образом становилась химерным, временным образованием.

Достаточно быстро марксистская этнополитическая доктрина преобразовалась в доктрину «дружбы народов», сочетающую в себе представление о «новой исторической общности — советском народе» (аналог нации-государства западного типа) и развитии самобытности народов (поощрение этнических кадров в управлении, науке, искусстве и т. д.). В результате национально-территориального деления (взамен губернского в Российской Империи) возникли разветвленные этнические номенклатуры и этнические клановые группировки. Одновременно происходило ущемление русского самосознания (русская история, литература, искусство преподносились как борьба передовых слоев общества против жестокого абсолютизма) и русской коллективности (РСФСР была лишена не только собственной Академии Наук, но и республиканской парторганизации — важнейшего по тем временам признака административной самостоятельности).

Важным элементом советской этнополитической доктрины было признание справедливости национально-освободительных движений, за которые выдавались любые всплески революционной стихии стран третьего мира. Впоследствии аргументация в поддержку этнических движений была использована этнономенклатурой для разрушения СССР и организации межэтнических конфликтов, облегчавших получение привилегий и этнических уделов.

Особенностью указанного периода было также игнорирование этнополитических процессов, протекающих вопреки постановлениям партийных съездов об укреплении советского патриотизма и пролетарского интернационализма, об изживании местничества и воспитании граждан в духе дружбы народов.

Этнополитика советской номенклатуры последовательно вела к разрушению русского самосознания, размыванию этнокультурного образа власти (и страны в целом), усилению этнической дифференциации за счет искусственного возвышения этнического самосознания нерусских народностей (в особенности среднеазиатских народов и украинцев), возникновению искусственных административных границ между этносами, по которым в дальнейшем была расчленена страна.

Заложенный в советскую систему как скрытый порок этницизм (идеология этнизации всех сторон жизни общества) воплотился в эпоху Ельцина уже как явная болезнь, в историю которой яркой страницей записан крах СССР. В результате в Казахстане изобрели «казахскую нацию»; в Прибалтике — русских «неграждан» и «советскую оккупацию»; в Татарстане начали отдавать почести ордынцам, погибшим при взятии Казани русскими полками (забывая, что были среди штурмующих были и татарские полки), и выступать с требованиями об отмене празднования Куликовской битвы; в Чечне вспомнили разбойный образ жизни и шариатские суды, в Якутии учредили «циркумполярную цивилизацию» и экспроприировали созданную русскими алмазодобывающую промышленность…