Челленджер - Ян Росс - Страница 29

29

запал, шеф не спешил с ответом, предоставляя приговорённому право последнего слова.

– Ариэль, давай разберёмся. Ты ожидаешь, чтобы я переделал всё с нуля и как бы невзначай добавил новую функциональность. Как ты себе это представляешь в такие сроки?

– А в чём, собственно, проблема? – изумился он. – Первая часть сделана.

– Но ведь она работает кое-как!

– Думаешь, я этого не знаю! Не о том речь! Объясни лучше, почему твои описания столь поверхностны?

Я чуть не взвыл.

– Поначалу ещё куда ни шло, – гнул Ариэль, – а дальше… Складывается впечатление, что, оставаясь дома, ты халатно относишься к своим обязанностям. Чем ты вообще занимался в выходные?

Хороший вопрос. Главное – своевременный.

– Ходил в музей, – брякнул я.

– Музей? – машинально переспросил Арик.

Причинно-следственная связь разрывается, и он на мгновение замирает.

– Какой ещё музей? – он мотнул головой, стряхивая оцепенение.

– Музей? Научный… Калифорнийский музей науки и техники.

– Зачем?

– Что? А… мм…

Действительно! Не в бровь, а в глаз. Я сделал витиеватый жест, задумчиво пошевелив пальцами.

– Ну так… Посмотреть, вдохновиться…

Ариэль ошарашенно уставился на меня. В ажиотаже, охватывающем его во время внушения мне ума-разума, шеф имел обыкновение переть напролом, не придавая значения моим репликам. И теперь, опомнившись, пытался врубиться, как нас сюда занесло. С перекошенной от судорожного напряжения физиономией, он таращился на меня несколько долгих секунд, а я, стараясь сохранить невозмутимый вид, упивался тем, как огорошил его на полном скаку.

– Так, Илья, – Ариэль откашлялся, сгрёб бумажки и разровнял, постукивая торцом о крышку стола. – Сейчас не время беседовать о твоём досуге. Вернёмся к теме. Где мы были?

– Ты объяснял, – я тоже подобрался, – что план должен быть самодовлеющим, а то, что я написал, – никуда не годится.

– Вот именно! Абсолютно никуда. Теперь так… – кряжистые ручищи вновь впились в уже порядком измятые страницы.

Разнос возобновился и длился около полутора часов. Момент триумфа миновал, но настроение заметно повысилось, и остаток экзекуции я перенёс сравнительно безболезненно. Однако, попытка возобновить обсуждение сроков с треском провалилась. Несмотря на доводы о зоне неизвестности и нелинейном характере исследований, не позволяющих предвидеть предстоящие этапы и требующие время на обстоятельные научные изыскания, мне в очередной раз было навязано "обоюдное согласие", во всём своём великолепии.

Мы "договорились", что я закончу намеченную теперь уже "нами" работу за восемнадцать недель и, в случае необходимости, смогу просить ещё аж пять дополнительных дней на новые разработки. На прощание Ариэль вернул мне изжёванные листки, подчёркивая тем самым их полную неприемлемость.

* * *

Я вышел покурить, и Кимберли, приветствуя меня, шаловливо вильнула хвостом из своего "террариума". Опять двадцать пять. Бурное начало недели не сулило ничего хорошего. Толком ни в чём не разобравшись, приходилось взваливать на себя неслабые обязательства. Дело не только в сроках, с которыми пришлось смириться, разочаровавшись в надежде урезонить начальство, – как говорится, ввяжемся в драку, потом разберёмся. Дело в том, что даже в первой части проекта непонятно, до какой степени удастся, и удастся ли вообще, улучшить существующую систему, не говоря уже о второй. Перелопатить всё сделанное Тимом, без сомнения, необходимо, и, хотя возни предстоит немало, Ариэль воспринимает это не как полноценное задание, а как досадную помеху. То есть лавров не предвидится, времени пшик, а спрос будет строгим.

И снова на меня накатило: "Планирование! – задыхался Ариэль, простирая длань к низкому фальш-потолку. – Планирование – это… – стиснув до белизны кулак, он прижал его к груди и с горечью промолвил: – Пойми: правильное составление плана работы зачастую важнее самой работы! И, разумеется, всё переписать, это позорище, а не workplan, – успокаиваясь, отечески увещевал шеф. – И чтобы попусту не затягивать, вышли ещё сегодня отдельный план усовершенствования workplan-а. Только пункты, без подробностей, не стоит тратить время напрасно".

– …Илья! – вкрадчиво, словно душевнобольного, позвала Ирис.

Видимо, это произносилось не в первый раз.

– Ты идёшь?

– Э-э…

– Обедать, – приподняв в недоумении бровь, она насмешливо рассматривала меня. – Ты обедать пойдёшь?

– А, нет-нет, идите, я тут это… планирую…

Она изобразила забавную гримасу и изящно вышла. Я резко встал и прошёлся вдоль стены, отпихивая стулья. Три шага туда, три обратно. Как всё остобрыдло… Идти с ними – беспечно шутить, веселиться, прикидываться, – отнюдь не тянуло. После всех раскиданных мной понтов, с недавних пор они взяли манеру с робкой надеждой интересоваться нашими успехами, а обнадёжить их нечем. Что я им, кудесник, – за две недели найти лазейку в счастливое будущее? Какое тут может быть продвижение? Какое будущее?

* * *

Текли однообразные дни. Я вымучивал речевые конструкции и ворочал бессмысленные нагромождения слов, потом шёл к Ариэлю, и мы вместе оттачивали формулировки. То в минуты просветления наши разговоры взмывали до головокружительных высот абстракции, и мы могли часами обсуждать тончайшие семантические оттенки отдельных выражений или идиом. То наоборот, вгрызаясь в какую-нибудь безобидную вводную фразу в стиле "Ввиду того, что основной целью данного эксперимента является…", Ариэль хватался за голову и взвывал: "Что это?! Как ты мог?! Иногда мне кажется, что ты абсолютно не понимаешь, чем мы тут занимаемся".

На этом встречу можно было считать сорванной. Часами мы блуждали вокруг да около и, несмотря на все старания, не могли продвинуться дальше первого абзаца. В итоге, оказывалось – я написал, что основные цели эксперимента такие-то, а второстепенные сякие-то, но Ариэль кардинально не согласен и считает оскорбительным само предположение,