Собрание стихотворений в 3томах. Том 1 - Рубцов Николай Михайлович - Страница 87

87

ЖАР-ПТИЦА

1 Когда приютит                     задремавшее стадо Семейство берез на холме за рекой, Пастух, наблюдая процесс листопада, Лениво сидит и болтает ногой… Есть маленький домик в багряном лесу, А отдыха нынче Там нет и в помине: Отец мой готовит ружье на лису И вновь говорит о вернувшемся сыне. А дальше за лесом —                                 большая деревня! Вороны на елках, старухи в домах, Деревни, деревни вдали на холмах, Меж ними село                       с колокольнею древней… 2 В деревне виднее                           природа и люди. Конечно, за всех говорить не берусь! Виднее над полем при звездном салюте, На чем поднималась великая Русь. Галопом колхозник погнал лошадей, А мне уж мерещится русская удаль! И манят меня огоньками уюта Жилища, мерещится, лучших людей… Мотало меня и на сейнере в трюме, И так, на пирушках, во дни торжества, И долго на ветках дорожных раздумий, Как плод, созревала моя голова. Не раз ко дворцу, где сиял карнавал, Я ветреным франтом в машине катился, Ну, словом, как Бог, я везде побывал И все же, и все же домой воротился… 3 — Старик! А давно ли ты ходишь за стадом? — Давно, — говорит. — Колокольня вдали Деревни еще оглашала набатом, И ночью светились в домах фитили. — А ты не заметил, как годы прошли? — Заметил, заметил! Попало, как надо! — Так что же нам нужно,                                     чтоб жить интересно? — А ты, — говорит, — полюби и жалей, И помни,             хотя бы родную окрестность, Вот этот десяток холмов и полей!.. — Ну, ладно, я рыжиков вам принесу… 4 Как просто в прекрасную глушь листопада Уводит меня полевая ограда И детское пенье в багряном лесу, И тайна древнейших строений и плит. И только от бывшей печали, быть может, Нет-нет, да и вспомнится вдруг, затревожит, Что осень, жар-птица вот-вот улетит…

ЦВЕТОК И НИВА

Цветы! Увядшие цветы! Как вас водой болотной                                     хлещет, Так нынче с чуждой высоты На вас водою серой плещет! А ты? По-прежнему горда? Или из праздничного зала За пищей в прошлые года Твоя душа летать устала? И неужели, отлюбя, Уж не цветешь, где праздник                                            блещет, Бежишь домой, а на тебя Водою серой с неба плещет? Сырое небо, не плещи Своей водою бесприютной! А ты, сорока, не трещи О нашей радости минутной! Взойдет любовь на вечный                                         срок, Душа не станет сиротлива. Неувядающий цветок! Неувядающая нива!

ГРАНИ

Я вырос В хорошей деревне Красивым — под скрип телег! Одной деревенской Царевне Я нравился, как человек! Там нету Домов до неба, Там нету реки с баржой. Но там, На картошке с хлебом, Я вырос такой Большой! Мужал я Под звуки джаза, Под голос притонных дам. — Я выстрадал, Как заразу, Любовь к большим городам. Я зрею Под рявканье «мазов» На твердой рабочей земле! Но хочется Как-то сразу Жить в городе и в селе! Ax, город Село таранит! Ax, что-то пойдет на слом! Меня же терзают Грани Между городом и селом…

ЖУРАВЛИ

Меж болотных стволов красовался восток огнеликий.. Вот наступит сентябрь — и покажутся вдруг журавли! И разбудят меня, как сигнал, журавлиные крики Над моим чердаком, над болотом, забытым вдали. Вот летят, вот летят, возвещая нам срок увяданья И терпения срок, как сказанье библейских страниц, — Все, что есть на душе, до конца выражает рыданье И могучий полет этих гордых прославленных птиц! Широко на Руси машут птицам прощальные руки. Помраченье болот и безлюдье знобящих полей — Это выразят все, как сказанье, небесные звуки, Далеко разгласит улетающий плач журавлей! Вот замолкли — и вновь сиротеют холмы и деревни, Сиротеет река в берегах безотрадных своих, Сиротеет молва заметавшихся трав и деревьев Оттого, что — молчи — так никто уж не выразит их!

НАГРЯНУЛИ

Не было собак — и вдруг залаяли. Поздно ночью — что за чудеса! — Кто-то едет в поле за сараями, Раздаются чьи-то голоса… Не было гостей — и вот нагрянули. Не было вестей — так получай! И опять под ивами багряными Расходился праздник невзначай. Ты прости нас, полюшко усталое, Ты прости как братьев и сестер: Может, мы за все свое бывалое Разожгли последний наш костер. Может быть, последний раз                                         нагрянули, Может быть, не видеться уже… Эту ночь под ивами багряными Сохраню в тоскующей душе. Подарили весточки счастливые, Посмотрели мой далекий край, И опять умчались, торопливые, И пропал вдали собачий лай…