Под созвездием Ориона (сборник) - Крапивин Владислав Петрович - Страница 139

139

14.30. Мы в газете «Ранща» (что-то типа «Пионерской правды» Беларуси). Главный редактор Михась Хомец, выходец из фотокоров этой газеты, общаясь с нами, говорит только по-белорусски. По мнению С.С., это от пиетета перед классиком (В. П.). Здесь с литературными светилами принято размовлять только на родном языке. (Хотя, по мнению того же С.С., на настоящем белорусском сегодня в Минске не говорит никто. Все копируют Лукашенко, говорящего на местечковой мове.)

Мы, конечно, не знатоки этого языка. (Только А. К. ссылается на свое родство с Беларусью — его бабушка Ефросинья Павловна Возилова родом из-под Могилева, местечко Пропойск! В годы войны этот населенный пункт переименовали в Славгород, дабы в наименовании дивизии, отличившейся при взятии оного, не значилось «Пропойская».) Тем не менее говор Михася (он — славный и добрый хлопец!) нам пришелся настолько по душе, что мы хотим процитировать несколько строк из его книги «Далi чыстыя, далi светлыя», вышедшей в Минске и подаренной нам.

Михась Хомец:

«…Стаю ля карты Беларуш i гляджу на яе, як на прыгожую незнаемку. Мала езджу… А як хочацца прайсщся па вясковай вулыцы, высоим палявым гастынцы, на iм павггацца з незнаемым чалавекам, а потым спытаць: «Куды вядзе гэтая дарога?»

17.50. Все, о чем говорит Хомец, близко и понятно нам. Понятен лирический герой Михася, пытающийся проехать незнакомыми дорогами родной страны и познакомиться с новыми людьми.

Пока В. П. дает интервью корреспонденту «Ранщы», А. К. и С. А. общаются с Хомецем. Уже второй раз сходили в магазин. Скоро братанье… А. К. читает Михасю (на чистом русском языке) свое стихотворение «Ночь изменит наши лица…». Михасю особенно понравился образ:

Как форели, будут биться Под рукой твои колени…

(Слегка захмелевший Митька: «Дело вкуса, конечно…»)

Любознательный редактор «Ранщы» жаждет узнать, кому эти стихи посвящены? А проведав, что героиня — минчанка, просит дать адрес. На это А. К. отвечает экспромтом:

«Любви своей храните адреса», — Сказал поэт, а прав ли он, не знаю… Я и домашний адрес забываю, Уйдя из дома хоть на полчаса. Пусть это — шутка, но замечу вам Уже без шутки: все, что с вами ищем, Не прорастет на старом пепелище, Хоть реки слез мы проливаем там…

18.30. К компании присоединились В. П., освободившийся от интервью, и Володя — заместитель Хомеца. Еще один поход в магазин, и расстаемся совсем братьями. Все уже без перевода понимают по-белорусски, а Михась вполне грамотно говорит на языке Пушкина и Достоевского. Выходим на крыльцо, обнимаемся. Сентиментального Хомеца даже слеза напоследок пробивает. Честно говоря, и нам жаль до слез расставаться…

22.00. Старательно уговариваем С.С. ехать с нами к западной границе Беларуси, в Брест. Он, в свою очередь, убеждает нас, что лучше ехать не в Брест (где, кроме крепости, мы ничего интересного не увидим), а в Гродно. Это тоже пограничный город, но дорога к нему выигрышней в плане истории и красот.

За чашей круговой мы как-то сразу соглашаемся, радуясь больше новому попутчику, чем новой дороге.

ВТОРНИК, 29 мая[4]

5.30. Подъем, умывание и завтрак, приготовленный заботливой супругой С.С. — Лилей, дочерью польско-белорусских крестьян, в гостях у которых мы должны оказаться к исходу этого дня (они живут на хуторе рядом с Гродно).

6.15. Выезд из Минска. На спидометре 3851 километр. Быстро, пользуясь тем, что с нами С.С., прекрасно ориентирующийся у себя дома (а дом у него — вся Беларусь), выскакиваем на трассу, ведущую к Бресту (с нее удобнее свернуть на Лиду и Гродно).

6.25. Проезжаем реку Птичь. Здесь зона отдыха минчан и мотель (модное в семидесятых годах место тусовки «золотой» молодежи Советской Беларуси). Теперь такой популярностью пользуется международный спорткомплекс Раубичи, где есть все: гостиница, ресторан и банно-развлекательный центр. О Раубичах С. С. писал в своей книге «Квартира дважды кавалера», вышедшей в Минске в 1996 году.

6.30. Движемся по Брестскому шоссе (образец скоростной дороги). Нам навстречу идут иностранные фуры. По мнению все того же С.С., они на восток везут сникерсы. А наша «Лайба» везет на запад нас. Какая контрабанда страшнее, трудно сказать…

6.45. Переезжаем бывшую советско-польскую границу (образца 1939 года). Здесь, как говорит всезнающий С.С., в те злополучные времена арестовывали советских дипломатов, возвращающихся домой из заграничных командировок. Немудрено, что некоторые предпочитали не возвращаться.

Как напоминание, что и мы (за исключением С.С.) за границей, с нас сдирают еще 87 (российских) рублей за проезд по скоростному шоссе (удовольствия бесплатными не бывают!). Белорусские автомобили за проезд здесь не платят. Вот тебе и братья-славяне…

7.25. Повернули в сторону местечка Мир и спустя несколько минут въехали в Гродненскую область, в которой в 1956 году родился сопровождающий нас Сергей Крапивин. Ура!

7.50. Въехали в местечко Мир. Замок Радзивиллов (а может быть, Сапегов) — бывших белорусско-литовских магнатов. Замок мы нашли в прекрасном состоянии, несмотря на ведущиеся реставрационные работы и ливень, застигший нас у средневековых стен. Если абстрагироваться от нашего путешествия, то можно представить, что мы где-то в центре Германии или Австрии. С.С. говорит, что копия этого замка есть как раз в австрийском городе Тироле.

Неподалеку от замка пруд с плотиной. Слобода. Костел. Побродив вокруг исторического памятника, рифмуем:

А. К.:

Древнее, как мир, местечко Мир, Радзивиллов замок на пригорке. Можно было б здесь устроить пир, Да боюсь, получится он горьким…

В чем горечь этого несостоявшегося пира, коллективу неясно, но А. К. добавляет, адресуясь к В. П.:

Не первый раз он здесь явил Души прямое благородство И Митьку грудью заслонил, Чтоб с непогодою бороться.

Дело в том, что В. П. заботливо укрывает зайца от дождя за пазухой брезентовой штормовки.

Дале «пииты» и Митька заканчивают поэтическое упражнение втроем:

Осада замка сорвана была… Нам в спину дождь хлестнул из-за угла. Вдобавок разбитная радзивиллка Метнула в нас пластмассовую вилку. На этом был окончен бранный спор — Но вилка где-то в сердце до сих пор…

8.00. Едем в сторону Новогрудка — бывшей столицы литовского княжества (Минск в ту пору был жалкой деревушкой). Впереди дорога, длинная, как слуцкий пояс. Такой носили польские и литовские магнаты (он оборачивался вокруг торса, как минимум, три раза). Служил хозяину и кошельком, и местом для крепления оружия, и чем-то вроде «бронежилета», если сказать на современный лад. Вот и нас дорога и охраняет, и защищает от всего: дурных мыслей, ненужных встреч, лени…

вернуться

4

С этого момента и до прощания с Минском наши заметки правильнее было бы называть «Четверо в «копейке», не считая зайца Митьки», но, учитывая опыт Дюма-отца, в своих «Трех мушкетерах» не упомянувшего четвертого по счету — д'Артаньяна, — решаем: все оставить так, как есть. Главное — не название, а содержание.