Самурай. Трилогия - Оловянная Ирина - Страница 152

— Теперь моя очередь, — заявил Лео.

Я не возражал. И он скрылся в темноте. Вернулся Лео минут через сорок.

— Там кремонцы, человек пятнадцать, — доложил он, — пьют вино из хозяйских запасов. Видите виноградник?

— Ты близко подобрался?

— В окно заглянул. Они все пьяные. И охраны не выставили.

Мы переглянулись: очень хочется испортить им оргию.

— Ладно, — сказал я. — Алекс, останешься здесь, разворачивай машину и садись за руль.

— Энрик!

— Там в кузове женщина с ребенком, — напомнил я, — и очень ценный пленник. Ценный не сейчас, а вообще.

Тяжело вздохнув, Алекс кивнул.

— Гвидо, проверь, как там капитан, хорошо связан?

Через минуту мы втроем уже шли между ажурных решеток, обвитых виноградными лозами. И через пятнадцать минут были на месте.

Еще пару минут мы любовались картиной: пьяные солдаты орут непристойные песни и хвастают своими победами над беззащитными женщинами.

— Внутрь не заходим, — сказал я, — расфокусируем бластеры, выбиваем окно и поливаем огнем все, что шевелится.

Ребята кивнули. Лео перебрался к соседнему окошку: оно вело в ту же комнату. Они так орали, что не заметили звона выбитых стекол. А потом мы устроили им ад. Две горящие фигуры выскочили на крыльцо: не поможет. Это не моряки с той подлодки в Липари, это вообще не люди. Поэтому никаких сомнений. Прежде чем пожар начал лизать стены дома снаружи, мы в порядке отступили и вернулись к Зеленому Лису.

Я посмотрел на часы:

— Пора возвращаться, иначе нас утром заметят на дороге.

И мы поехали обратно по «фермерской дороге». Эрато выбралась наконец из-за горизонта, так что даже фары можно не включать. Отлично.

Когда мы въехали в лес, я уже почти засыпал за рулем. Надо будет остановиться и попросить Алекса меня сменить. Вот только въедем на какую-нибудь рокадную тропу.

Я зажмурился от яркого света, бьющего мне прямо в глаза: они все-таки завели дорожные патрули.

— Внимание! — крикнул я. — Прорываемся.

Я слегка притормозил, чтобы враги расслабились: нормальный свой шоферюга, — а потом рванул вперед, сметая рогатки и стреляя из бластера. Попал я, правда, только по небольшому прожектору. Ну и хорошо, остальное сделают ребята. А до подходящей дорожки всего четыре километра. А там ищи-свищи.

О черт! В нас все-таки попали, у Зеленого Лиса загорелся тент. Кто-то вскрикнул. Нельзя здесь останавливаться! Я прибавил скорость. Уф, тент потушили. В зеркало я увидел, как преследующая нас машина врезалась в дерево на повороте; наверное, Лео вовремя застрелил водителя: это в его стиле. Я стукнул в заднюю стенку кабины: если можно через маленькое окошко придушить капитана Коллеферро, то почему нельзя рассказать мне, что случилось? Я свернул с дороги и остановился: хвост! Иначе нас точно найдут.

— Гвидо зацепило, — сказал Лео, — всю спину обожгло.

— О черт! — Я выскочил из кабины и полез в кузов.

— Ты хорошо разбираешься? — спросил Алекс, он держал в руках аптечку.

— Займись хвостом, — приказал я Алексу, отбирая у него аптечку. Гвидо лежал на животе и, кажется, был без сознания. Комбинезон не горит, только плавится и прикипает к коже, защищая ее от заражения, но снимают эту защитную пленку на операционном столе, под общим наркозом, и не позже чем через сутки. За такой срок мы точно не сможем доставить Гвидо к врачу. Я раскрыл аптечку: те самые два шприца — противошоковое и обезболивающее, не чаще чем раз в двенадцать часов, если, конечно, ваши мозги дороги вам. Мне мозги Гвидо дороги. Ладно, об этом мы подумаем, когда он очнется, действие препаратов закончится, а эти двенадцать часов еще нет.

Алекс с Лео приладили Лису хвост.

— От машины придется избавиться, — заметил Алекс.

— Угу, — согласился я, — довезем всех, а потом вытащим ее на какую-нибудь дорогу, с подарочком.

Мы доехали до болота на рассвете. Как и обещал, я просигналил фарами и увидел ответный сигнал из форта: там все в порядке.

— Выгружаемся.

Мы развязали капитану ноги и позволили ему попрыгать: «жестокое обращение с пленными является тяжким воинским преступлением…»

Вытащили Гвидо и положили его на плащ-палатку.

Я забрался обратно в кабину.

— Эй, Энрик, так нечестно, — остановил меня Лео, — доставай монетку.

Я покачал головой:

— Нет, пойду я.

Поединок взглядов я, как всегда, выиграл: никогда еще это не было так важно (и так тяжело). Лео вздохнул и отвернулся.

— Вы еще не успеете переправиться, как я вернусь.

— Алекс, топай туда, нам понадобятся носилки. — Лео смирился и занялся делом.

Я прихлопнул дверь и повел Зеленого Лиса навстречу его погибели.

Через час я уже был на шоссе. Ох, а обратно мне пешком, километров двадцать пять, и приду я на остров не с той стороны, а это значит — пять километров по болоту. Я поставил у обочины и заминировал свой грузовичок, протянул от него провод и затаился в лесу. Долго ждать не пришлось: тяжелый грузовик в сторону города, почти наверняка боеприпасы. Вот это «бум», я даже оглох. И воронка на шоссе — любо-дорого посмотреть, скоро тут будет такой затор… Это вам за Гвидо!

Я быстро перебрался через шоссе и побежал в сторону родного болота. Через два часа за моей спиной осталось только пятнадцать километров: плохо, надо бы восемнадцать. Привал полчаса, и опять бегом. У края болота я был в половине одиннадцатого: опоздал к завтраку.

К острову я пришел почти в полдень и остановился, прислонившись к сосне, не в силах сделать больше ни шагу. Лео с Анджело втащили меня наверх. Лариса обняла меня, но на шее не повисла. Неужели я так плохо выгляжу?

— Большой взрыв? — спросил Лео.

— Большой, — прохрипел я. Слава тебе, Мадонна, он на меня не сердится.

— Тогда я пошел спать, — заявил самый флегматичный друг на свете. Лео — железный человек, Алекс небось уже десятый сон видит.

В этот момент Алекс выкатился из палатки:

— Ты уже здесь?

— Нет, я еще там. Как Гвидо?

— Спит, — ответил Анджело. — Когда ты ему укол сделал?

— В полшестого.

— Значит, вечером, как сделаем еще один, надо будет заняться его спиной.

— А подождать дня три-четыре нельзя?

— Нет, будет еще хуже.

— Ясно.

Я улегся у костра, положив голову на Ларисины колени, и позволил кормить себя с ложечки.

Глава 43

Разбудили меня просто: откинули полог палатки, и лучи заходящего Феба брызнули мне в лицо. Я бы еще поспал. Часов двадцать.

— Вставай, — сказал Анджело, — ты мне нужен в качестве помощника в полевую операционную. А потом еще поспишь.

Я кивнул. Потом помотал головой. Не помню я что-то, как я снимал ботинки.

Минут через пятнадцать в самом деле я проснулся. Палаток в лагере стало шесть, ну понятно. Около одной из них сидел очень гордый собой Пьетро с бластером — охраняет пленного. По соседству — живая картина «Мадонна с младенцем». Семейство Анджело тоже живая картина — «Отдых на пути в Египет». Тихие, озабоченные девочки сидели в сторонке — наверное, Анджело велел им держаться подальше. Виктора нигде не было видно. Анджело понял, кого я ищу.

— Я послал его в форт.

Я кивнул:

— И бластером научил пользоваться?

— Дурное дело нехитрое.

— Понятно.

— Надо сделать парню еще один укол и снять комбинезон со спины, — объяснил мне Анджело. — Только в обморок не хлопнись — работенка еще та.

Я сделал несколько глубоких вдохов, чтобы придать себе храбрости: поехали.

Мы осторожно вытащили Гвидо из палатки и положили его на небольшом пригорке. Он посмотрел на меня замутненным, ничего не выражающим взглядом. Это со всеми так бывает или Гвидо плохо переносит лекарства? Вроде так бывает, хотя и редко. Я вопросительно взглянул на Анджело (он наверняка разбирается в подобных вещах).

— Все так и должно быть, — успокоил меня он. — Сейчас я буду снимать с него комбинезон, а ты сразу же поливать клеем. — Он протянул мне баллончик. — Здесь не так чисто, как в операционной, поэтому все надо сделать не только аккуратно, но и быстро. Справишься?