Самурай. Трилогия - Оловянная Ирина - Страница 192

– Похоже, сам ты до врача не доползешь, – заметил он. – Рука болит?

– Не настолько, чтобы падать, – ответил я, но от помощи не отказался. – Зато я понял, зачем надо не думать.

Лео ухмыльнулся.

Я бы сейчас лучше пошел на пляж – полежать часик, а придется тащиться в другую сторону.

Впрочем, ничего такого смертельного синьор Адидже у нас не нашел: поворчав на мальчишек, которые готовы умереть за свои чертовы медали, он велел нам беречь ногу, спину и руку и отпустил восвояси. Ха, сам хорош. Кто не свел со щеки ну очень живописный шрам, прямо как у немецких буршей: наверняка специально, чтобы производить впечатление на новобранцев (они считают всех военных врачей тыловыми крысами, пока сами не повоюют).

* * *

Вернувшись домой, я улегся на горячий песок. Сегодня все проблемы могут идти вдаль, ловить не буду. Я и вообще паинька последнюю неделю, надо отдать должное Ловере, на шалости просто нет ни сил, ни времени. На чтение – тоже, и это гораздо хуже.

– Знаешь, чем плоха «сумма мест»? – спросил меня Алекс, устроившись рядом.

– Ну?

– Можно выиграть все виды, кроме одного, а в итоге оказаться черт знает на каком месте.

– Ммм, да. Есть такое дело. Ты это к тому, что я должен срочно придумать, как выиграть «Ночной бой»?

– Догадливый! Прямо сердце радуется!

Я только повернул голову и посмотрел на него, угрожающе прищурив глаза. Алекс был серьезно потрясен он был уверен, что я брошусь повалять его по песочку.

– Все ясно, – добавил он грустно. – Думать будем завтра.

Я тяжело вздохнул:

– Ладно, рассказывай все, что ты про него знаешь.

– Прочитать тебе лекцию?

– Угу. Я никогда не был… не участвовал… не слышал…

– Ясно. Это только так называется «Ночной бой», на самом деле игра длится трое суток. Начнется послезавтра утром. Первые шесть часов на организацию, а потом можно уже воевать. Весь лес под наблюдением, так что даже Скандиано не сможет нарушить правила.

– Это греет душу.

– Точно. Дети младше тринадцати лет не участвуют так что Гвидо тоже будет играть в первый раз. Четыре армии, ты будешь командовать одной из них.

– Э-э-э, это обязательно?

– Ну, делят так: команды, занявшие первые четыре места, – в разные армии, вторые четыре – тоже, причем мы получим самую слабую из них. Зато из третьей четверки – самую сильную. Ну и так далее.

– Двадцать шесть не делится на четыре, – заметил я.

– Кто-то отсеется по возрасту, а в последних командах обычно такие плохие отношения, что они и сами рады разбежаться. Так что особых проблем с дележкой у Ловере не будет.

– Ты не ответил, почему я буду командовать, – напомнил я.

– Формально это не обязательно, но по традиции…

– Понятно. Придется еще убеждать карбонарскую вольницу, что я могу привести ее к победе.

– А ты можешь? – с нарочитым удивлением поинтересовался Алекс.

Этого я уже не выдержал: вскочил и обрушился на него сверху. Мы покатились в сторону моря. На линии прибоя снизу был я. Почему ему всегда так везет?… Мы искупались (скоро будет уже нельзя: закат) и опять пошли позаниматься делом, хватит дурака… э-э, то есть умного, конечно, по пляжу валять.

– Ладно, – предложил я, когда мы вернулись на старое место: здесь не слишком раскаленный песок, – поехали дальше.

– Угу. Побеждает та армия, которая перестреляет всех остальных. К сумме мест каждой команде прибавляется соответственно один, шесть, одиннадцать или шестнадцать. Второе, третье и четвертое места зависят от времени жизни армии.

– Ясно. А если к концу игры останутся целы две армии?

– Тогда – дележка мест.

– Кто мешает спрятать нескольких своих бойцов так, чтобы их никто не нашел?

– Никто. Но еще никому не удавалось.

– Странно, лес, я так понял, сорок квадратных километров. Ну ладно, это пока неактуально. Союзы заключать можно?

– Никто не мешает. Но с тобой ни Эрнесто, ни Скандиано в союз вступать не будут: в их интересах уничтожить нас пораньше, только так у них появится шанс на победу. И между собой они не договорятся, потому что тогда у Скандиано нет шансов.

– Ммм, может быть, его устраивает быть вторым, если первые не мы.

– Может быть, – задумчиво сказал Алекс. – Наверное, Лео был прав, Скандиано собирается идти в школу при военном училище. А туда полезно бывает принести медали и грамоты из летних лагерей. А если у него еще будут рекомендации от Ловере, то только очень большая тупость может помешать ему поступить.

– Понятно. А он сволочь, но далеко не дурак. И Эрнест об этом не знает. Поэтому такой союз вполне возможен.

– Час от часу не легче. Я тебе еще не всё сказал. Лес поделен на четыре сектора, и в первые шесть часов пересекать границы запрещено. Зато потом полная свобода. Поэтому воюют все в основном по ночам.

– Понятно. Сектора распределяются по жребию?

– Э-э-э, не знаю.

Феб закатился за горизонт, и вдоль пляжа зажглись неяркие фонари, когда мы вернемся с ужина, погаснут и они дальше каждый обеспечивает себе освещение сам.

Я утомленно закрыл глаза и замурлыкал что-то немелодичное. Надо подумать. Алекс благоговейно замолчал. Александр Македонский с Пальмаролы думать будет! Покусай его летучие коты! А сам он думать не собирается?

Ладно. Моя старая идея с лазаньем по деревьям, плюс снайпер, плюс возможность подчинить ему еще несколько прилично стреляющих ребят… Алекс будет командовать разведкой – отведет душу. Остальное спланировать заранее не удастся: я не знаю, какой участок леса мне достанется и что будут делать наши противники.

По песку в нашу сторону кто-то шел. Два человека, и походка незнакомая. Я открыл глаза: к нам приближались двое наших ровесников, оба были смущены, а может быть, даже немного напуганы.

Я приподнялся на локтях: они наверняка к нам, наша палатка и естественно сложившаяся территория на пляже – крайняя. Ребята остановились прямо передо мной, оба кусали губы, не зная, как начать разговор. Я вопросительно поднял брови, и один из них расхрабрился:

– Привет! Энрик – это ты?

– Я, – честно признался я.

– Я – Крис, а это Бенни, – представился он и представил своего спутника.

Крис лишь слегка уступал габаритами Лео, а Бенни, напротив, был маленьким, зато подвижным, как дикая кошка.

Я поднялся и пожал протянутые мне руки: на наглого Валентино ребята ну совсем не походили.

Молчание затянулось.

– Странные имена, – неуверенно сказал я.

– Вообще-то, я – Христофор, а он – Бенвенуто, но представляешь…

– Да, – согласился я, – в бою очень неудобно.

– Мы вот по какому поводу… Моя команда сейчас на восьмом, а Бенни на девятом…

Спасибо им огромное! Мне надо было сразу взять инициативу на себя, и всё, никакой карбонарской вольницы!

– Понятно, значит, вы теперь мои офицеры.

Мальчишки полноценно заулыбались.

– Ну да, – наконец-то Бенни открыл рот и что-то произнес.

Алекс нашел в себе силы победить лень и подняться на ноги, поэтому я и его представил:

– Это Алекс, он будет у нас командовать разведкой.

– Э-э-э??? – Алекс опустил голову и покраснел. – Ну-у, в общем…

– Вообще-то он умеет говорить, – ехидно заметил я.

– Гром тебя разрази! – взорвался Алекс. – Забыл Мачерату?!

– Мы же поумнели, – возразил я, внутренне хохоча, но с самым серьезным видом.

– Ну ладно, – неохотно согласился Алекс.

Хм, если бы так долго мучился Лео, я бы не удивился, но Алекс… Он же шалопай вроде меня.

Как заправский командующий я предложил всем сесть. Ребята так и сделали и воззрились на меня: приказывай! Ага, щас! Опять я не знаю, что сказать. Ммм, сейчас я займусь организацией, а потом мы потратим первые шесть часов игры с толком.

– Гвидо! – позвал я, он как раз выбрался из палатки.

Гвидо подошел к нам. Я представил ему ребят.

– Ты будешь моим начальником штаба, – заявил я безапелляционно, – поэтому сегодня вечером ты сходишь познакомиться с ребятами Криса и Бенни, и постарайся еще с теми командами, которые на шестнадцатом и семнадцатом местах.