Самурай. Трилогия - Оловянная Ирина - Страница 55

Потом я решил поизучать историю авиации. Завтра у меня полеты — надо же сделать что-нибудь такое, чтобы майор Барлетта перестал на меня сердиться.

О! Как интересно! Ссылка привела меня к описанию систем связи на флоте. А я уже несколько дней пытался придумать какой-нибудь способ переговариваться с профом во время Контакта. Контактировать мне все легче и легче, теперь уже я умею не контролировать своего партнера все время и могу уделить толику внимания тому, что происходит вокруг моего физического тела. Но беседовать или переписываться все-таки не получится: не хватает ресурсов, как сказал бы экономист. В ставшем моим любимым двадцатом веке, когда радиосвязь еще только придумали, сигналы передавали при помощи специального кода «Азбука Морзе». Мы с профом можем выучить его и перестукиваться на подлокотнике моего кресла — на это моих способностей должно хватить. И проверить, как это будет работать, легко: достаточно пройти какую-нибудь трассу.

Только сегодня я не буду делиться с профом этой идеей, а то он загорится и не отпустит меня завтра летать: дело прежде всего. Поделюсь послезавтра. К тому же в моих файлах, кроме самой азбуки, попалось примечание, что существовала специальная методика обучения. Найти ее где-нибудь в интернете я не смог. Этим уже восемьсот лет никто не пользуется, вот и забыли за ненадобностью.

Глава 55

Утром все еще недовольный Барлетта отправил меня на тренажер с ужасающе сложным (без всяких шуток) заданием, к тому же задал маленькую высоту и вдобавок обещал, что если я разобьюсь хотя бы раз, он меня месяц к катеру не подпустит.

Наверное, он решил, что изрядно меня напугал, на самом деле я был скорее доволен: во-первых, его слова означают, что меня не прогонят, а опасался я именно этого; во-вторых — это вызов! Вызовы мне всегда нравились: хорошо мобилизует. Я постарался забыть, что это всего лишь тренажер, взлетел и представил себе след, который мой катер рисует в небе. Потом я вспомнил, как свистел ветер в крыльях Разбойника, как он поворачивал и маневрировал — особенно когда хотел меня напугать. Сложное полетное задание, говорите? Ха! Я делал вещи посложнее, но только сейчас понял, что птица и катер — это одно и то же.

Сделав один раз все, что мне было велено, я опустился еще на двести метров и повторил самые сложные фигуры — и опять не разбился! Мне даже самому понравилось: наверное, кончился период невезения.

— Ну вот, — сказал майор Барлетта, — совсем другое дело. Что с тобой было позавчера?

Я пожал плечами:

— Не знаю.

— Плохо, ты должен научиться летать как следует независимо ни от чего. Тебе придется понять, что произошло, и позаботиться, чтобы такие вещи на тебя не влияли.

— Понятно. Я подумаю.

А может быть, дело в том, что я почти точно знал, что вечером меня выдерут? Я боюсь?! Летучие коты! Чтоб этого больше не было! Глупый приказ, его же нельзя выполнить. Тут должен помочь анализ ситуации. Во-первых, я однажды умру, и это пострашнее. Но… Не страшно. Когда-нибудь моего партнера по Контакту подстрелят из бластера, и вместе с ним умру я. Во-вторых, совершенно ясно, что меня, как и любого другого человека, можно забить до истерики и полной потери собственного достоинства. В раннем детстве я даже видел, как это делается, но сейчас мне это не грозит ни в коем случае. В-третьих, падать со стенки не менее больно, а уж о спарринге с сильным противником и говорить не приходится. Вывод: бояться нечего. А уж в этот раз я сам напросился. Как дурак. Выпороли так выпороли — бывает, а напрашиваться-то зачем?

За ужином я поделился с профом своей новой идеей. Связь всегда была нашей ахиллесовой пятой, и я не раз ходил по краю именно из-за этого. Проф был очень доволен и даже, кажется, сумел восстановить способ запоминания азбуки: мы с ним за пару часов придумали простые словосочетания для каждой буквы так, чтобы в них было столько слогов, сколько знаков в коде буквы. Слоги, обозначающие тире, надо тянуть, а точки произносить быстро. Очень легко запоминается.

В четверг мы с ним полдня только и делали, что перестукивались по столу, смеясь над ошибками друг друга и радуясь успехам.

Вечером я, как всегда, потренировался в двух местах, а потом сводил Ларису погулять. Попутно узнал, что девочки продолжают ходить на скалолазание и, несмотря на боль в перетруженных с непривычки мышцах, бросать не собираются. Знают, наверное, что, если бросят сейчас, второго случая может и не представиться, а кроме того, синьор Лекко — действительно очень хороший тренер.

Компания на воскресный поход была уже составлена и состояла из четырех храбрых скалолазок, Пьетро (не верю я, что его интересует Джессика!), Гвидо (со мной он готов отправиться куда угодно), Алекса (кто будет заботиться о младшей сестренке?) и меня (я же все это затеял).

Охранять нас будет Филиппо — как хорошо проявивший себя в сложном деле охраны Энрика и лучший альпинист во всем Лабораторном парке. (Размеры у него маленькие, но численность мастеров кемпо и других прикладных видов спорта в пересчете на квадратный метр территории так велика, что быть в чем-то лучшим очень и очень непросто; впрочем, на всей Этне Филиппо — второй.)

Пятница прошла спокойно. Кроме всего прочего, проф отменил прохождение трасс, пока мы с ним не научимся как следует перестукиваться. А на аэродроме мне опять разрешили полетать на катере.

В субботу, собрав все необходимое снаряжение к воскресному походу, я решил потренироваться в забрасывании «кошки» на другой берег реки: завтра мне это предстоит — на глазах у Ларисы, между прочим. И так на Эльбе попал только с третьего раза. Реки у нас в парке нет, только маленькие ручейки, поэтому «кошку» я перебрасывал через широкую подъездную аллею, стараясь сделать так, чтобы она зацепилась за ветви стоящего напротив меня дуба.

После каждой попытки приходилось лезть на дерево и распутывать то, что я там запутал. Кошмар! Интересно, как этому на самом деле учатся? Надо будет завтра спросить у Филиппо.

Ох! Ну если моя «кошка» не цепляется, а падает вниз, значит, по аллее обязательно едет элемобиль, и ведет его, конечно, Антонио. Бумс! На крыше небольшая вмятина, водитель не пострадал — лучше бы наоборот! Может у него бы мозги вправились.

Антонио выбрался из машины с явным намерением догнать меня и задать хорошую трепку. Во-первых, не имеет права, а во-вторых, я с места не сдвинулся.

Он в два прыжка преодолел разделявшее нас расстояние. И остановился в недоумении, как кот, от которого отказалась улепетывать мышь. Весь его запал мгновенно улетучился.

— Э-э? — замялся он. — Какого дьявола ты тут делаешь?

— Учусь бросать «кошку», — ответил я.

— Другого места не нашел?

— Эта аллея самая широкая.

— А почему ты не убежал? — невпопад спросил он.

— А зачем? — поинтересовался я.

Мы улыбнулись, а потом расхохотались. Может, его все-таки немного задело «кошкой»?

Глава 56

Рано утром в воскресенье мы с Филиппо загрузились в катер и полетели в центр за остальными участниками похода.

Пилот выгрузил веселую компанию на поляне в лесу в трехстах километрах от Палермо и пошутил, что легко может доставить нас к конечной цели похода минут за десять, включая время на взлет и посадку.

Идем мы на один день, так что на девчонок в принципе можно ничего не навьючивать, но тогда они будут недовольны — все должно быть по-настоящему. Поэтому я только приподнял каждый рюкзак и немного разгрузил Лауру: она маленькая.

— Ну, двинулись.

Узкая тропинка вилась среди сосен, обходила невысокие холмы, перебиралась через мелкие ручейки. Так выглядит земная Швейцария на рекламных голографиях — вряд ли она и в самом деле так красива.

Через пару часов Джессика пожаловалась на отсутствие настоящих трудностей.

— Потерпи еще часик, будут тебе трудности, — утешил ее посвященный в описание маршрута Алекс.