Самурай. Трилогия - Оловянная Ирина - Страница 84

Сообщить нам свои выводы он не обещал. Не важно, в крайнем случае, из профа как-нибудь вытрясу.

Наутро синьор Мигель призвал меня к себе. Почему только меня?

— Все это очень интересно и очень важно, — сказал он, — мне не нравится только одно.

Я вопросительно поднял брови.

— Лео!

— Э-э, чем он вам не нравится?

— Он замечательный парень, и если бы он еще родился в зоне Кальтаниссетта, у меня не было бы никаких сомнений.

— Вы думаете, он работает на Джела? Ему тринадцать лет!

— Ну и что? Ты мне говоришь, что от мальчишек не может быть толку на войне?!

Это был одновременно комплимент мне и выражение обиды, что я забыл или не знал о его собственных подвигах двадцатилетней давности. «Ты! Мне!» А если еще вспомнить, сколько лет некоторым хакерам синьора Арциньяно…

— Я думаю, что ваши подозрения беспочвенны. А если вы допросите его с пентатолом, он никогда не простит этого мне, а я вам. В любом случае он не узнал ничего такого, до чего не мог бы добраться сам.

— Ты не совсем прав, но в конце концов… Враги иногда становятся союзниками, так же как союзники — врагами. Мы больше потеряем, если ошибаюсь я, чем если ошибаешься ты.

Я вздохнул с облегчением: разум победил паранойю. Я не потеряю то, что с таким трудом обрел. Для этого нет определения — но оно существует.

* * *

Ористано мы покидали в последний день лета. В Палермо я подарил Лео все свои «исторические» диски. Алекс себе сам сделает, а для Лео это серьезные расходы.

Чуткий Геракл не пошел здороваться со своими кошками, а остался со мной и вечером устроился в ногах моей постели. Решил меня поддержать.

Завтра ребята пойдут в школу, а я — в университет. Уже прямо сейчас подрагиваю: «первый раз в первый класс». Я обнял Винни-Пуха и заснул.

Книга 2. Самурай

Запрос: «любовь»

Ответ: любовь — узаконенные в мэрии или сельской управе сексуальные отношения между двумя партнерами.

Запрос: «дружба»

Ответ: дружба — постоянные сексуальные отношения между двумя или более партнерами.

Запрос: «доверие»

Ответ: доверие — слово не найдено; возможно, это научный термин, или вы допустили орфографическую ошибку. (Сайт «Толковый словарь языка этна-эсперанто»)

…Я любовью чернооких,

Упоеньем битв жестоких,

Солнцем, вставшим на востоке,

Безнадежно обольщен… О. Ладыженский

Глава 1

Главная проблема при первом посещении университета — это, конечно, как одеться и на чем добраться? В костюме я буду выглядеть как идиот: мальчишка, который зачем-то косит под взрослого. Мораль — иду в джинсах. Второй вопрос: меня, разумеется, довезут на элемобиле, стоит мне об этом заикнуться, но я же не в детский сад собрался, а своих водительских прав у меня еще нет. Придется лететь на Феррари. Правда, на стоянке рядом с элемобилями он будет смотреться как маракан среди лошадей, но другого варианта у меня, похоже, нет. Буду выглядеть как законченный пижон. В первый раз я пожалел, что эта птичка такая большая и такая блестящая. Двухместный катерок отца Гвидо, который я угонял прошлой весной, был бы в такой ситуации гораздо уместнее. Надо приготовиться к двойной порции насмешек. «Опять боишься?» — спросил ехидный внутренний голос. Кто? Я? Вот еще. Существует несколько способов борьбы с насмешниками, и я их освоил в совершенстве. Возможно, придется применить их все сразу.

После завтрака проф внимательно оглядел мой новый джинсовый костюм и белую рубашку (никакого галстука!) и одобрительно кивнул:

— Нормально, ты же не жениться собрался, но и не окопы рыть. Рафаэль тебя довезет.

— Не надо, я полечу на Феррари.

— М-мм, ну смотри.

— Как говорится, оба хуже.

— Точно. Ну, удачи!

На стоянке перед зданием математического факультета было тесно: несколько катеров, хотя, конечно, не такие габаритные, как мой. Купить, что ли, еще катер: на маленький у меня денег хватит, если продать часть плантации на Ористано. Или взять подержанный? Тогда без проблем. Нет, проф обидится. Получается, его подарок недостаточно хорош для меня. Он, конечно, ничего не скажет, но…

Так, и где спрашивается парковаться? О! Вот сюда попробуем. Если сесть аккуратно, мне не придется продавать Феррари, чтобы оплатить ремонт этой новенькой Ламборджинии и этого древнего Фонди. Ф-фух! Приземлился.

— Садился бы уж прямо на космическом крейсере! — приветствовал меня владелец антиквариата.

— Завтра, — обещал я, — а вы, синьор, будьте любезны приехать в карете с шестеркой белых лошадей.

Лицо моего собеседника помрачнело, может быть, он ездит на Фонди не из любви к старине, а просто по бедности. Я ругал себя за глупость. Тут парень заметил, сколько мне лет, и решил этим воспользоваться, чтобы отыграть потерянные очки:

— Эй, мелкий, тебе не сюда, детский сад за углом!

— Как — не сюда? — удивился я. — Меня сюда папочка послал за глупость и инфантильность, так и сказал: «Ясли для дебилов». Прилетаю, надо же, и правда для дебилов!

Я взял под мышку свой ноутбук и выбрался на дорожку. Владелец Фонди так и не придумал остроумного ответа на мой последний выпад. Не стоило намекать на старость его коня, но он первый начал. «А ты будь умнее!» — посоветовал сердитый внутренний голос. «Постараюсь», — обещал я.

На лекцию мне идти вместе с второкурсниками. Они все уже перезнакомились, конечно: толпа студентов состояла из весело болтающих компаний. Постепенно мне удалось их рассортировать. Студенты делились на сообщества, сформированные, во-первых, по клановому признаку, а во-вторых, по происхождению: сыночки и дочки богатеньких родителей держались свободно и раскованно, и было их большинство, а сюда они приехали продемонстрировать свою приверженность последней моде; те же, кто учился на спонсорские деньги, были и одеты нормально, и вели себя сдержаннее. Но я весной не зря потратил кучу времени на изучение статистики прошлых лет. Среди этих, не слишком в себе уверенных, нет кандидатов на вылет за академическую неуспеваемость, эти учатся как звери, и к тому же они в среднем умнее — спонсоры зря денег не тратят. Если мой собеседник присоединится к компании таких ребят, то надо бы с ним помириться, а если к «золотой молодежи», то его общество меня не интересует, пусть сам разбирается со своей завистью и своими комплексами.

С такими мыслями я вошел в аудиторию. Парень с Фонди тоже оказался второкурсником, и присоединился он к компании, во-первых, представлявших клан Кальтаниссетта (некоторые из них нацепили значки с гербом), а во-вторых, слишком развязных: «золотая молодежь». Все ясно. Проехали. Только зарублю себе на носу, что не всякий антиквариат дорого стоит, а то, что висит у меня на кончике языка, может оказаться некрасивой насмешкой над чужими материальными трудностями, даже если я ничего подобного в виду не имел.

Я взглядом подыскал себе свободное место подальше от слишком шумных компаний и направился к нему, заранее радуясь, что мое появление обошлось без фейерверка. Рано радовался.

— Эй, щенок!

Я не повернул головы, продолжая идти к выбранному месту: неужели этот тип не оценил мои ехидные выпады? Там на стоянке нас никто не слышал, а здесь он рискует стать всеобщим посмешищем.

— Эй, ты, сопляк, к тебе обращаются! — Уже другой голос.

Та же реакция; надеюсь, у меня и плечи не дрогнули.

В этот момент прозвенел звонок, так что до места я добрался без осложнений. В аудиторию вошел преподаватель (он вообще-то профессор, но для меня только один человек профессор).

Я подключил свой ноутбук к сетевому разъему, и на него сразу же упал конспект грядущей лекции. Моя задача — дописывать его, если что-то покажется мне непонятным или слишком кратким. Способ обучения «не бей лежачего». Конспект показался мне даже слишком подробным.