Похождения Хаджи–Бабы из Исфагана - Мориер Джеймс Джастин - Страница 99

Можно не сомневаться, что каждый, кто начнёт читать книгу «Похождения Хаджи-Бабы», не захочет оторваться от неё, пока не дочитает до конца. Уместно ли вклиниваться в увлекательное чтение предварительным «Разговором»?

Но столь же твёрдо можно предсказать, что не раз во время чтения появится морщинка на лице читателя. Он остановится и задумается над тем, что так смешно и весело описано в книге. Только ли о Персии начала XIX века говорится в книге? Нет ли аналогий и с современной действительностью? Возможно, что предисловие поможет читателю в подобных раздумьях и разгонит набежавшую морщинку?

К ИСТОРИИ КНИГИ

Habent sua fata libelli.

(И книги имеют свою судьбу)

История всякой книги связана прежде всего, а вероятно, и больше всего с жизненной судьбой её автора. Автором книги назван Дж. Мориер[154]. О нём в своё время настолько кратко и занимательно рассказал Виктор Шкловский в предисловии к первому советскому изданию книги, что можно ограничиться приведением выдержки:

«Джемc Юстиниан Мориер – автор «Хаджи-Бабы» и многих других романов – по своей биографии и биографии своей семьи для нас может быть интересен не менее, чем его романы.

Отец Джемса Мориера, потомок гугенотов, бежавших в Англию из Франции от религиозных преследований, был уже вполне англичанином и служил в Смирне по дипломатической части. Впоследствии он был генеральным консулом Деванской Компании, то есть дипломатическим служащим крупнейшей торговой компании… В Смирне в 1780 году родился Джемс Юстиниан Мориер. Он учился в Англии. Вся семья состояла из отца и четырёх братьев. Все братья были дипломаты. Один из них даже исполнял в Египте тонкую дипломатическую работу – был шпионом-путешественником. Попался, но отделался одной высылкой. Дети братьев Мориер впоследствии тоже занимались дипломатической службой. Вся эта компания постоянно работала на Востоке. Молодой Мориер поэтому, после окончания своего воспитания в Англии, был отправлен в Персию секретарём посла. В Персии он пробыл только три месяца и был отправлен обратно в Англию, вероятно, с поручением осмотреть дорогу. Ехал он из Персии в Англию сухим путём, по Азиатской Турции. Добравшись до Константинополя, Джемс Мориер попал в свою семью. В Константинополе его отец был консулом, младший брат – секретарём посольства. Старший же брат в это время был генеральным консулом в Албании и тоже, вероятно, хотя бы письменно, мог сообщать своему брату необходимые сведения… Джемс Мориер пробыл в Лондоне несколько месяцев и был снова отправлен в Персию, уже не секретарём посла, а секретарём посольства… В 1814 году английский посол… вернулся в Англию, и Мориер остался главой посольства. В 1815 году Мориер был отозван обратно в Англию по собственной просьбе.

Персия, которую описывает Мориер, это – та самая Персия, которую знал Грибоедов. Те условия, в которые попал Грибоедов и в которых он погиб, вероятно, в значительной мере были подготовлены Джемсом Юстинианом Мориером, умевшим не только писать романы.

В 1817 году Джемс Мориер получил за свою сравнительно недолгую, но, очевидно, плодотворную службу пенсию. После этого он занимался главным образом литературой и только в 1824—1826 годах был особоуполномоченным по подписанию договора между Англией и Мексикой». Умер Джеймс Мориер в преклонном возрасте – в 1849 году. Такова история жизни автора «Похождений Хаджи-Бабы». Какова же история самой книги?

Предысторией её можно, пожалуй, считать публикацию в 1812 году первых записей Мориера. «Путешествие по Персии, Армении и Малой Азии до Константинополя в 1808 и 1809 годах». Некоторые записи и эпизоды, например о шахском гареме, о дервишах, о придворном поэте, о лекарях, о любовной паре Юсуф и Мариам и многие другие, предвосхищают иные страницы в «Похождениях Хаджи-Бабы».

В двух первых изданиях книги (первое – в Лондоне, 1824 г.) имя автора не было указано. Во втором и в некоторых последующих изданиях приводилось письмо некоего анонимного «персидского паломника», направленное священнику из шведского посольства в Стамбуле. В письме «паломник» напоминал о разговоре, который произошёл у него со священником шестнадцать лет тому назад, когда священник утверждал, что иностранцу-европейцу, сколько бы он ни прожил на Востоке, невозможно полностью постичь его. И вот сейчас – пишет «паломник» – он может сообщить священнику о случайной встрече в турецком городке с одним персом, Хаджи-Бабой; этот перс передал «паломнику» свои записи, которые и просил опубликовать в Англии. Публикуемые «Похождения» являются переводом этих записей.

«Похождения» вскоре были переведены на другие языки. На французский язык – сразу после их первого английского издания переводчиком романов Вальтера Скотта Аугуст-Жан-Батистом де Фоконпре. На русский язык – известным востоковедом О.Сенковским (Барон Брамбеус): «Похождения Мирзы Хаджи-Бабы Исфагани в Персии и Турции, или Персидский Жилблаз», вольный перевод Барона Брамбеуса, СПб. 1831 (второе издание, СПб. 1845).

Литературная мистификация, затейливое введение читателя в заблуждение было в ту эпоху модой: достаточно вспомнить появление в 1760 году стихов знаменитого «древнего барда Оссиана», якобы лишь переведённого с галльского Макферсоном. Возможно, мистификацией было и объявление «Похождений Хаджи-Бабы» простым переводом с персидского. Наверняка было мистификацией определение перевода О.Сенковского «вольным» и якобы сокращённым. На самом деле он очень полный и весьма точный.

Вообще же Осип Сенковский любил вольные переводы. Поскольку творчество его составляет целую эпоху в истории российского востоковедения, хотелось бы не ограничиться лишь «опровержением» его мистификаций, а посвятить несколько строк русскому переводчику «Похождений». Был О.Сенковский полиглотом и хорошо владел, кроме родного, польского языка, английским, французским, немецким, итальянским, новогреческим, арабским, турецким, персидским древнегреческим, латинским, древнееврейским, монгольским, маньчжурским, китайским и, конечно же, отлично – русским. В одной из своих работ он переводит стихи староузбекские («джагатайские») на турецкий и арабский, стихами же, а предисловие пишет на персидском языке. И.Ю.Крачковский в статье «Источник «Витязя буланого коня» и других восточных повестей Сенковского» пишет о том, как, вернувшись в 1821 году из восточных стран в Петербург, молодой ещё Сенковский поражал всех блестящим знанием живого Востока. В те годы востоковеды были, как пишет И.Ю.Крачковский, «гораздо отзывчивей, чем впоследствии, на широкие литературные течения и запросы читающей публики». О.Сенковский публикует свои переводы арабских повестей и удостаивается по отношению к одной из них лестной характеристики А.С.Пушкина: «Прелесть!» «Если в первых по времени повестях Сенковский ещё несколько придерживается арабского оригинала, – заключает И.Ю.Крачковский, – то постепенно он отходит от него дальше и дальше, создавая на взятой канве уже свод собственные рисунки». Его действительно вольный перевод «Антар» (1833) вдохновил Римского-Корсакова на симфонию «Антар».

О.Сенковский, как никто иной, был способен дать блестящий перевод «Похождений», хоть и не «вольный», в смысле отхода от подлинника, но действительно творческий, сохранивший весь аромат восточного мира.

Перевод Сенковского своеобычен: Сенковский намеренно допускает дословный перевод идиомов, употребляет иностранную лексику, архаизмы. Однако всё это переводчик делает соблюдая меру, и все эти приёмы лишь подчёркивают местный колорит. Нынешнее издание «Похождений» сохраняет особенности стиля Сенковского, и поэтому отдельные выражения и грамматические формы, как стилизованные Сенковским под архаику, так и в своё время литературно правильные, но сейчас устаревшие, могут показаться современному читателю непривычными.

Ещё одно замечание по поводу своевольного включения в название книги слов: «Персидский Жилблаз». Этот в своё время весьма популярный, а сейчас основательно забытый роман «История Жиль Блаза из Сантильяны», написанный в 1715—1735 годах Лесажем Ален-Рене, восходит по жанру к испанскому плутовскому роману. По всему своему характеру он был ранне-просветительским произведением, способствовавшим утверждению жанра социального романа в литературе Просвещения. Своим подзаголовком О.Сенковский как бы выразил своё осмысление «Похождений Хаджи-Бабы» как произведения большой социальной значимости.

154

Точнее было бы писать эту фамилию с приближением к произношению: «Морье», – но сохраним привычное «Мориер».